Неделя в стиле Nostalgie
13 августа в Беларуси праздновали два юбилея - 80 лет со дня рождения Фиделя Кастро и 50 лет со дня смерти Якуба Коласа. Фидель по этому поводу выкрасил бороду в иссиня-чёрный цвет, сделал небольшую фотосессию и сообщил народу Острова Свободы: «Я ещё жив!». Куба захлопала в ладоши, брат Рауль перевёл дух и вернулся на своё ранчо пить «мохитос», а сеть бунгало сексуального туризма заработала вновь в ритмах безумной сальсы.
Про Якуба Коласа говорили меньше - пара невнятных сюжетов посвящённых его смерти по ОНТ и по БТ и несколько очерков. Информационные агентства факт «трагического» юбилея упустили. Да и кому нужен Колас? Если бы советские чиновники не приняли решение построить в его честь мемориальный комплекс, то он бы остался одной из тех загадочных фигур, о которых мы что-то читали в детстве, но что именно - вспомнить не возможно. Показательно, что оба канала, на которых демонстрировались нелепые сюжеты о его смерти (про то, что он боялся воды и, а как же!, предчувствовал смерть, которая настигла его за миской с кашей), ни словом не упомянули истинную фамилию Коласа. Якуб Колас останется в истории беларуской литературы, используя метафору Владимира Коласа, «не настоящим Коласом». Неопределённость в позициях, какая-то невнятность, растворят его в пространстве дискурса. Почитатели будут проходить мимо его могилы и могилы его семьи на военном кладбище, так как искать будут не Константина Мицкевича, а Якуба Коласа.
«Бедный кубинский народ, - произнёс он после долгого молчания. - Им больше нечем торговать, кроме своих тел». Эта цитата из «Платформы» Мишеля Уэльбека кажется аккордом грусти на фоне того маскарада счастья, который охватывает Остров Свободы ежедневно, а особенно в те дни, когда великий команданте празднует свой День рождения. Где Камило Сьенфуэгос? Где Эрнесто Гевара? Их нет. Есть только старый чёрт, со своей крашеной бородой и ритмами сальсы.
Жизнь Фиделя Алехандро Кастро Рус можно было назвать жизнью подлинного мужчины - он получил неплохое образование, воевал за Родину и идею, стал президентом своей страны и смог бросить курить. Его любили женщины и боготворили мужчины. Для многих он - один из эталонов латиноамериканской мужественности, мечущейся между патриотизмом и авантюризмом, описанной в жизни теми смельчаками, что укрылись в горах Сеьерра-Маэстра после боя 5 декабря 1956, а в литературе тем, что привычно называют «магический реализм». Да, наверно именно какая-то магия заставляет людей засыпать с мечтой о революционерах и, просыпаясь, надевать майку с изображением Че Гевара. Однако некоторые суеверные люди считают Фиделя сущим дьяволом, так как в его жизни (опять таки магия!) сплелись «тёмные» цифры. Мало того, что команданте родился 13 числа. Основные события его жизни образуют загадочное 666. Родившись в 1926 году, в 1956 году Кастро создаёт себе романтический образ, вступая в партизанскую войну с войсками Фульхенсио Батисты, а в 1976 году получает абсолютную власть, занимая пост председателя Государственного совета Кубы (пожизненно). «Кастро - дьявол», говорят шепотом свободные граждане и смотрят на иссиня-черную бороду своего команданте. «Нет», отвечают им сторонники Кастро. «Наш Фидель не дьявол. Он - коммунист!!!».
Конечно, весь суеверный ореол вокруг фигуры Фиделя Кастро - наследие той далёкой сказочной эпохи, когда СССР был у руля мирового атомохода, а Америка была демократичной страной, в которой Элвис Пресли считался «попсой». И камеры доказывают, что если Кастро дьявол, то этот дьявол стареет. Это уже не тот зычный молодой человек, выступающий в суде 15 октября 1956 года со словами «История меня оправдает!». Теперь всё что ему остаётся - есть йогурт и смотреть мультики. У романтиков великих революций практически не осталось героев. Президент Венесуэлы Уго Чавес похож на безумного фермера, отставшего от истории в своём восхищении Боливаром. Поэтому латиноамериканские доньи, вскормленные молоком коммунизма и сопротивления, теребят воздух веером и причитают: «Да… Из тех двадцати двух мужчин уже никого не осталось… Ни Эрнесто, ни Фиделя. Может только Рауль?».
Что связывает Кубу и Беларусь кроме кратковременных встреч? Да… В Минске любят сальсу. Если и есть что в Минске от Кубы, кроме посольства (которое, к слову сказать, расположено через дорогу от того кладбища, где похоронен Якуб Колас), то это сальса и набирающий обороты сексуальный туризм. Пока он ещё не окреп, пока иностранные вояжёры только примеряются к эрогенным зонам Беларуси, но с каждым месяцем, с каждым годом всё больше и больше любителей экстремальных наслаждений отправляются в страну «тирании», красивых женщин и пьяных мужчин. Центрами знакомства, кроме клубов, становятся всё та же Площадь Якуба Коласа и местный «бермудский треугольник», образуемый Октябрьской площадью, Немигой и площадью Независимости. Иностранцы выглядят респектабельнее, девушкам сложнее отказать им. Кроме того, заграничные ухажёры ведут себя намного раскрепощённее, не нуждаются в выпивке, как некотором приспособлении для упрощения коммуникации. К «коренным» иностранцам добавляются иностранцы-беларусы, молодые люди (в основном спортсмены), проживающие за границей и приезжающие в Беларусь для «отрыва». Отношения с ними просты, престижны и приносят дивиденды. Конечно, сексуальный туризм в Беларуси пока ещё не развит, но у него есть все перспективы. Минск, пожалуй, единственная европейская столица, которая может похвастаться как своей комфортабельностью и самобытностью, так и дикой тоской по всему заграничному. Такой, советской тоской, похожей на ностальгию о том, чего мы никогда не переживали…
Кроме ярких воспоминаний о совсем не нашем романтическом герое Кастро и тусклых припоминаний нашего Якуба Коласа, неделя ознаменовалась «призраками» ещё двух памятных событий - пятнадцатилетием «августовского путча» и днём памяти Элвиса Пресли.
В конце восьмидесятых годов Шахназаров снял фильм «Город Зеро». Фильм декадентской стилистики. Как тогда говорили многие, один из возгласов «задыхающегося» общество. То есть того общества, которое, наверное, находясь в состоянии глубокой политической кататонии, продолжало жить своими уездными (нулевыми) ландшафтами, иногда разражаясь истерическими действиями. Это общество существовало в каком-то мистическом мире, параллельным со всем тем, что происходило на самом деле. Длинные очереди за продуктами, обмен детьми («Мальчик, постой со мной, чтобы яйца купить… А, это Ваш мальчик? Отпустите его на секунду. Пускай со мной постоит. Я Вас очень прошу»), чековые книжки, первые яркие сполохи контркультуры... Всё это создавало безумные переплетения, разобраться в которых практически не возможно. Те, кто постарается выявить позитивную истину, столкнётся с антиномией. Кто виноват? Кто прав?
Если честно, то я с трудом помню события, начавшиеся 19 августа в Москве. Кажется, это были те же самые будничные дни. Заканчивалось лето, грозила осень. Возникало такое ощущение, что никто не замечает краха страны. И хотя затем, спустя время, некоторые стали испытывать раздражение к новому государству и ностальгию по старому, первые несколько месяцев моя жизнь и жизнь тех людей, которых я встречал тогда на улице совершенно не менялась.
19 августа этого года, единственные упоминания о ГК ЧП прозвучали лишь в эфире. «Контуры» отметились тоскующей ностальгией интервью, Радыё Свабода - романтической ностальгией а ля «а как всё хорошо начиналось…». Но в городе продолжала царить всё та же тоска. Ни один из моих знакомых ни словом не обмолвился по поводу «августовских событий» в Москве, зато все, правда, с некоторым опозданием, начали вспоминать о смерти Элвиса Пресли. В принципе, и умер Пресли намного раньше (16 августа 1977 года - если умер вообще), да и не любят его сегодня люди, предпочитающие безумие джаза безумию Среднего Запада, существовавшего в мире «Американских графити». Однако тогда, когда «ничего не было», и джаз, и рок-н-ролл были призраками далёкого сладкого Другого. Что было настоящей революцией в советском союзе, так это выйти в пятидесятых или шестидесятых на середину клуба комсомольцев и станцевать рок-н-ролл (можно вспомнить тот же «Город Зеро»). Но это происходило где-то в другом мире, наверно далёком и давно. Сегодня люди забывают и Элвиса, и «путч». Время проходит, появляются «новые старые» герои. Молодёжь надевает майки с «Че Гевара» и идёт зажигать свечки в честь 16 числа. Нет, не в память о Пресли. Просто в память о… чём-то. В знак солидарности…
12 августа, за день до упомянутых уже ранее юбилеев, оппозиция праздновала день рождения Миколы Статкевича, лидера социал-демократов из «Народной грамады», в привычной для «неофициальной политики» атмосфере - апелляции, забастовки, заявления. Все ожидали, что что-то произойдёт 16 августа, но, увы… Тихие поминальные свечки, Анатолий Лебедько, Людмила Грязнова и Зинаида Бондаренко навещаютКлимова на «химии», остальных политзаключённых навещают родственники. Мальчики и девочки в чёрных майках с золотыми буквами зажигают те самые свечи. Не смотря на то, что перед офисом БНФ было найдено нечто похожее на взрывное устройство, никто на это не отреагировал. Люди бродили по городу, как тени. Один мужчина, среднего возраста, рассматривая свечки, зажжённые возле кинотеатра «Октябрь», заметил: «Да, наверно, у каждого минчанина есть знакомый, чей знакомый когда-нибудь попадался». Я так и не понял фразу «попадался», но несколько человек участливо покачали головой. Правда, трагического взгляда не получилось. Скорее, всё походило на политический блюз, который с каждым месяцем становится всё тоскливее. И хотя акции «солидарности 16 числа» проходят ежемесячно, привлекая всё новых людей и всё новые города, они становятся, скорее, элементом городского фольклора. Люди выходят с портретами и свечками, за ними иногда бегает милиция, иногда эти акции поддерживаются в других странах. Да, действительно… Это очень напоминает блюз, монотонный, однообразный и грустный. Может единственным интересным мажорным аккордом стала акция в Коктебеле. Но лето скоро кончится. Беларусы вернуться на родину. Настанет время «большой игры» и ностальгии о тех днях «свободы», которые, вроде как, были у нас в начале девяностых.
N.B. И, тем не менее, к концу недели ностальгия сменилась чем-то другим. Сначала вышел Юрий Губаревич, отбывший десять суток, получил зарплату Артур Финькевич, а 21 августа политически активные граждане ожидают освобождения Эниры Броницкой и Александра Шалайко. Уже не плохо.
Саммит ЕврАзЭС наполнил информационное пространство множеством слухов и малым количеством фактического материала. Кроме предложения по созданию единой транзитной системы, президент принёс «на хвосте» вести о повышении цен на газ и, как следствие (а может и не как следствие), повышение коммунальной платы.
Саммит получился неофициальным. По лужайкам бегали президенты в сопровождении собак и телохранителей. Галстуки и пиджаки сменили лёгкие прогулочные костюмы, словно напомнив о том, что Сочи это, можно так сказать, бывшее советское Рио-де-Жанейро. И, тем не менее, какие-то идеи лоббировались, рассматривались, обсуждались. Вроде, даже были результаты. Например, говорили об общем Таможенном союзе, но, скорее, только лишь намечали, анонсировали те вопросы, которые будут конкретно обсуждаться потом. Но, в целом, как заметил помощник президента Беларуси Валентин Рыбаков: «Мы удовлетворены». Беларусы на такое заявление отреагировали вполне корректно. Оторвались на секунду от жатвы и развели руками: «Ну, и слава Богу!». Горожане, которые, видимо, всё же не совсем Беларусы или, вернее, «другие Беларусы», занервничали, стали судорожно думать о повышении цен на коммунальные услуги, высчитывать возможные цены на газ. Всё это, правда, были домыслы на уровне слухов, без каких-либо ссылок. Но какие могут быть ссылки после таких заявлений: «президент высоко оценил результаты прошедшей встречи»? Остаётся только ждать русских холодов и, видимо, русского же спасения от этих холодов в виде снижения цен на газ. Наиболее скептические предполагали, что проект общего энергетического пространства не прошёл. Это было видно по загнанному лицу Лукашенко. На протяжении всего саммита он улыбнулся только один раз, и получилось это слишком формально. Кто-то предположил, что его просто покусала собака Путина. Кто-то распространял другие мифы… В ситуации, когда государство выдаёт информацию гражданам по талонам - один факт на неделю - слухи распространяются со скоростью молнии. Так происходило в советском союзе, так, увы, происходит и в Беларуси.
В остальном неделя выдалась спокойной. В спорте «наши» побеждают, в «битве за урожай», вроде бы, тоже. На фоне мирового безумия, мы действительно похожи на островок стабильности. Что в период отпусков очень даже хорошо.
В мире всё не так - пожары, неудачные перемирия… Из неофициальных новостей, упущенных основными средствами массовой информации, самыми интересными оказалось, пожалуй, два сообщения по поводу Холокоста. Иран провёл конкурс карикатур на тему Холокоста, полагая таким образом ответить на осквернения Мухамеда. Со стороны это выглядит как мелкая пакость пятиклассника своему соседу. Странно только, что темой комиксов выбрали не «крестоносцев» и «христиан», а именно Холокост. Евреи и цыгане опять пострадали ни за что. Первые попытались ответить прессингом Ливана, вторые махнули рукой и ушли в небо. Второй, не менее интересной новостью, стало обнародование списка документов по поводу «голодомора» 1932 - 1933. Украина в очередной раз нанесла удар по москальско-советскому духу, тем самым, подпортив желание Януковича сделать русский язык вторым государственным.
Вместо эпилога
В ночь с пятницы на субботу над Минском рухнули небеса. Сплошная стена дождя. Наверно столкнулись циклоны. Около двух ночи кто-то набирает на телефоне 04 и пьяным голосом говорит:
Эй, девушка… У вас тут это… спичка потухла.
В ответ раздаётся невнятный мат сонного диспетчера. Через пятнадцать минут вновь звонок.
Здравствуйте. Извините, но я хочу сообщить - на площади Победы опять потух вечный огонь. Примите, пожалуйста, меры.
Диспетчер кладёт трубку, набирает номер на другом телефоне.
Дежурный: А, Семёныч… Слушай, на Победе опять не горит. Съезди.
Около трёх ночи на некогда круглую площадь приезжает «газик». Останавливается прямо возле мемориала, чтобы далеко не ходить. Из него выходит кутающийся в спецовку мужчина, потирает руки, достаёт какой-то свёрток (то ли газету, то ли промасленную тряпку), чиркает спичкой, поджигает этот хлам и бросает в раструб негасимого пламени. Огонь вспыхивает заново. Город спит.
