25 января в Городской художественной галерее работ Л. Щемелева открылась уникальная для наших мест выставка – холстов и картонов мэтров белорусской советской живописи 1940-х – 1970-х годов Ахремчика, Цвирко, Красовского, Стасевича, Каткова, Жолтока из частной коллекции Инны и Александра Радаевых. И хотя экспозиция носит название «Back in USSR: портрет на фоне эпохи», более важным, как следовало из пресс-релиза, является то, что представленные работы взяты из «частной коллекции», иначе говоря, что в Беларуси имеются частные коллекционеры, которые и гарантируют сохранность, а, следовательно, обещают будущее работам беларусских художников.

Что можно сказать о представленной в галерее Л. Щемелева экспозиции?

Начнем с того, что название экспозиции совпало с названием другого мероприятия, проходившего в тот же день, что и открытие выставки, - дискотеки во Дворце Спорта (см. Обзор Сергея Носова). Советскому оказалась посвящена и еще одна выставка в городе Минске, проходившая с 14 по 31-е января в галерее «Подземка», под эффектным названием «Гагарин жив». Однако, не думаю, что для встречи с Советским, жителю Минска, да и Беларуси в целом, так уж необходимо ходить в Галереи и на дискотеки. Для этого ему нужно просто прогуляться по своим любимым улицам и магазинам, задать вопрос продавщице, особенно, если к ней выстроилась очередь, посмотреть передачу по белТВ, порассматривать плакаты так называемой «социальной рекламы» (см. подборку и анализ в блоге E-capitalizm). В связи с этим возникает вопрос: своевременно ли говорить о «назад в СССР», не точнее ли сказать «все еще (в) СССР» или «опять СССР»? Однако, переформулировка названия не отменяет другого вопроса: как говорить о Советском и, в особенности, в галерейном пространстве, всякий разговор в котором формирует присутствующую в нем публику?

Этот последний вопрос возник у меня не случайно. Он был вызван тем, что говорили на открытии выступавшие - директора галерей, владельцы картин и художественные эксперты, а именно, высказываниями, которые можно было бы свести к трем ключевым положениям об «ушедшей эпохе» (в том смысле, что представленные работы принадлежат 40-м-70-м гг. 20-го века):
1. В то время человека труда ценили очень высоко;
2. Художники искренне рисовали трактора и комбайны;
3. Представленные работы обладают неизмеримой ценностью, и на Западе в момент были бы раскуплены за бешеные деньги, поскольку в них очевидно стремление к Прекрасному.

Признаться, сказанное вызвало у меня немалое удивление. Начнем с того, что в Советское время «ценность» человека целиком и полностью измерялась его преданностью Власти, и всех, кто этой преданности не проявлял, отправляли в тюрьмы и исправительные лагеря как предателей или инакомыслящих. Человек труда находился в почете исключительно на бумаге и стендах: не имея гражданских и политических прав, т.е. самого права на права, советский человек не имел и права на труд; он был принужден к труду, отказ от которого карался тюремным заключением (по статье «за тунеядство»). Другими формами принуждения были строгое ограничение мест работы человека – не более одного, а также партийный надзор трудового коллектива не только за публичной, но и личной жизнью человека. Я не буду сейчас подробно останавливаться на этой теме, к счастью, о ней достаточно написано, в том числе и мною самою[1] . Непонятно, однако, почему мы так быстро забыли о подлинной жизни трудящегося человека того времени. Перейдем ко второму пункту.

Допускаю, что кто-то из художников и рисовал искренне трактора и комбайны. И все же мне в это сложно поверить, поскольку рисование комбайнеров, врачей, строителей и сталеваров было единственным допустимым художественным сюжетом, который к тому же выполнялся в строго оговоренной, реалистической манере и должен был «отражать» абсолютную радость от труда и подвигов ВСЕХ советских людей. Никакого выбора и свободы самовыражения у художника советской эпохи не было. При этом известно, что несмотря на это, наряду с официальным соцреализмом подпольно существовал соцарт, одним из виднейших представителей которого был Илья Кабаков. Художники соцартра занимались прежде всего тем, что пародировали соцреализм, однако деятельность эта была далеко не безобидной и напрямую подпадала под статью «антисоветская агитация и пропаганда»[2] .

Отсюда мы можем перейти к анализу последнего тезиса выступлений на открытии выставки о высокой ценности представленных на ней работ. Каким образом формируется эта ценность и почему именно на Западе? Она формируется в процессе сопоставления этих работ – этого жанра и этого стилевого направления – с работами других жанров и стилей. Иными словами, свою ценность они приобретают как «одни из», будучи помещенными в контекст многообразного изобразительного искусства второй половины 20-го века. Именно в этой связи они несравнимо более низко оцениваются в Беларуси, поскольку тут до сих пор нет многообразия и доминирует «советский стиль и вкус», который, прежде всего, можно обозначить как консервативный. Дать другие его оценки нам еще предстоит, однако, вряд ли тем способом, какой предстал перед нами на описываемой мною презентации. Следуя логике сказанного, эта презентация, словно, выполняла роль продолжающегося умолчания о многообразном искусстве и консервирования его одномерности, что тот час же отразилось на публике. Случайно от одной из молодых (!) посетительниц я услышала, что такое искусство ей куда ближе «современной мазни». Возможно, потому что последняя не «стремится к Прекрасному»? Или потому, что ничего более современного, чем Советское, эта молодая особа в жизни не видела, при том, что ей открыто говорят: все остальное и не стоит Вашего внимания, Советское искусство – самое что ни на есть искусство, впрочем, как и Советская эпоха.

Обсуждая то, что говорилось на презентации, я умышленно оставила в стороне сам предмет разговора – представленные работы. Однако обращение к ним только усилило контраст между «словами и вещами», который я переживала во время выступления ораторов. Десяти минут погружения в атмосферу работ было достаточно для того, чтобы испытать – нет, не настроение подъема и оптимизма, а тоски и грусти. Потому что именно таково доминирующее настроение работ экспозиции: лица на портретах, - в том числе представителя «братской Африки», - если не откровенно грустные, то откровенно уставшие, где-то сосредоточенные, где-то демонстрирующие тщетную попытку улыбнуться. Позы же и жесты, которые, следуя канону, должны изображать собранность и радость, кажутся откровенно неестественными. Преобладающая цветовая гамма так же, за редким исключением, депрессивно-сдержанная. (Интересно, как возникли эти работы и вышли ли они вообще, в силу своего «антисоветского» духа, за пределы домашних экспозиций?).

Таким образом, работы, словно, встали на мою сторону, вопия о справедливой оценке, направленной против воспроизводства известных всем клише о советской эпохе, которые, прежде всего, не позволяют увидеть самих работ. Возможно, что эти самые клише помешали и приданию работам авторства – ни одна из работ не была подписана, словно их рисовали не люди, а эпоха, которая, все еще обитая в Беларуси, теперь лишает авторства и индивидуальности нас, делая невозможным как современное искусство, так и современную жизнь вообще. Отсюда я делаю вывод, что пока мы не выработаем нового и современного дискурса о Советском, нас не будут спасать ни частные коллекции, ни частные коллекционеры, которые, как и все частное и индивидуальное, было невозможно в советское время и находится под постоянным ударом власти в «Беларуси сегодня».

P.S. В связи со сказанным выше, предлагаю заменить название «Back in USSR: портрет на фоне эпохи» на название «Из СССР в Современность: портреты той эпохи нашими глазами», чтобы, наконец, увидеть лица той эпохи и начать говорить о них от собственного лица.

________________

[1] Для интересующихся рекомендую статью Богдановой Е. «Советская традиция правовой защиты, или В ожидании заботы» // НЗ №39 (1/2005), можете посмотреть и мою статью на схожую тематику.
[2] Для напоминания небольшая ссылки на приговор по этой статье, вынесенный поэту и журналисту А. Гинсбургу

Татьяна Бембель, директор галереи Л.Щемелева (слева)

Инна и Александр Радаевы - владельцы представленных работ