Для белорусской поэтическо-литературной жизни выход в свет третьего номера литературно-художественного сборника «Тексты», состоявшийся 26 января, все-таки, событие. По крайне мере лишний повод собраться, пообщаться и послушать друг друга со сцены Дома писателей. Увы, как человек пять лет проведший на сцене различных студенческих театров и шоу могу посетовать, что обычно у всех наших писательских презентаций не хватает режиссера и сценариста. Слабовато проходят, одним словом. Словно присутствуешь на репетиции смотра художественной самодеятельности какого-нибудь факультета одного из столичных вузов. Но 26 января, когда и проходила нынешняя презентация, к счастью такого чувства не возникло, главным образом потому, что никто не вылез на сцену с гитарой, никто не пел и не плясал. Ну, не получается веселой музыки у наших письменников, хоть убей!

Как, впрочем, далеко не у всех получается писать или доносить со сцены то неплохое, что все-таки написано. Адам Шостак пишет хорошо, но на презентации читал как ксендз на службе, а Зьмитер Плян читал как всегда прикольно, да вот только пишет плохо.

Ведущий вечера, наш известный поэт Зьмитер Вишнев, признался за кулисами, что на презентацию, к сожалению, пришла не та публика - аудитория, жаждущая шоу, а серьезная публика, которая должна была прийти, мол, к сожалению, не пришла.

Но не думаю, что на вечере презентации третьего по счету сборника «Тексты» была не та публика, как, собственно и не было много пищи для ума той самой серьезной аудитории, которая-таки не пришла. Как раз обилие молодых ребят и девушек меня и порадовало. Такие презентации, все-таки, именно для них. Правда, как и молодежь, так и редких серьезных гостей, разочаровал (в который уж раз) перформанс в конце вечера. Либо Илья Син находится в творческом кризисе, либо в творческом кризисе находится весь белорусский перформанс, либо в кризисе вовсе не Син и не белорусский перформанс, а перформанс как таковой.

Веселей, как раз было на самой сцене. Правда, не всегда. Не все шуточные аллегории Ольгерда Бахаревича и Виктора Жибуля доходили до слушателей. Однако, начав заупокой, наш белорусский Иртемьев Витя Жибуль в конце выдал нечто иртемьевское, заслужив не жидкие, но достаточно энергичные аплодисменты и крики браво (кричал, правда, я один). А вот на страницах «Текстов» Витя занялся немножко не своим делом – растекся по древу прозаическими рассуждениями о «визуальной поэзии». Видел я эту визуальную поэзию в исполнение самого Вити и его супруги. Но об этом я уже высказался выше.

Но я не просто так пришел на презентацию. Меня не то чтобы заинтересовало, но даже поразило присутствие в контексте «Текстов» абсолютно неизвестной белорусам фамилии Виталия Петровского. Виталь Петровский, поэт уровня Сыса, был культувой фигурой на филфаке БГУ второй половины 1990-х. Стихи Петровского читали и переписывали. Но, увы, как и у большинства наших по-настоящему талантливых поэтов (включая и Анатоля Сыса) у Петровского что-то заклинило в голове. Он ушел в религиозную секту, отказавшись писать, заявив, что его стихи более ему не принадлежат. И вот он появился в «Текстах» с малюсенькой пьесой «Нараджэньне»! Я очень надеялся, что увижу этого, слава Богу, вышедшего из дурмана поэта на презентации, но... Меня ждало разочарование.

Как оказалось, незатейливая аллегоричная пьеса была лишь эхом былого Петровского: его никто из выступавших не знал, не слышал, не читал, а сама пьеса пролежала много лет на столе редактора пока не попала на страницы очередных «Текстов».

Кстати, о самих «Текстах». В отличие от прошлогоднего, этот сборник оказался чуть поживее. Открывает «Тексты #3» статья Юрася Борисевича «Тактика и стратегия альтернативной литературы». Юрась, может быть совершено неинтересно для обычных непишущих, а просто читающих людей, тем не менее, интересно рассуждает на тему того, что в современной литературе редактор становится эдаким Джеком-потрошителем, который и царь и бог любой книги, как и текста вообще, и кроит он, сука, и режит его, текст, вдоль и поперек. Юрась призывает к революции в редакторстве: почему бы остановиться работать секирой, а начать оперировать скальпелем (хотя не думаю, что скальпель вызовит позитивные ассоциации даже у тех писателей, кому ничего этим скальпелем пока не отрезали). Понравилось мне предложение Юрася вообще оставить одни знаки препинания, давая возможность читателям самим вставлять между ними слова. И как только такое никто не порезал и не выбросил из «Текстов?!» Видимо, Юрась правильную тактику нашел – сразу упрекнул редактора в деспотизме, и тот решил не резать Юрася. Молодец, Борисевич!

Если честно, то самому сборнику также не хватает режиссера и сценариста, как и презентациям. Он, сборник этот, абсолютно не выдержан стилистически. Такое ощущение, что эту книжку потому так и назвали «Тексты», что туда вошло все, что под руку попало: вот стихи, вот чьи-то мысли в слух, вот просто газетная статья, вот какие-то списки работ, а вот и вообще анонимка чья-то, расхваливающая Бахаревича, как чуть ли не нового Короткевича.

Совершенно не понял я идеи Адама Глобуса «Невялiкае пра вялiкiх». Какие-то короткие высказывания, мысли или заметки на манжете, как угодно, но совершенно не смешные, как и не поучительные. Некоторые даже разят богохульством. В частности, высказывание про Деву Марию:

«Колькi важыць нiмб? Цяжка яго насыць?» - меу я магчымасть спытать у Дзевы Марыi. Не спытау».

Смешно? Нет. Прикольно? Тоже нет. Может господин Адамчик-младший хочет намекнуть, что встречался с Девой Марией? Так рассказал бы подробней, где у него была такая возможность! Но над одним высказыванием я, в самом деле, от души посмеялся. Глобус пишет:

«Нiколi не быу прыхiльнiкам музычных пошукау Дэвiда Боуi. Ягоныя кампазiцыi развальвалiся, крышылiся i не збiралiся у мелодыю. А тут, у прыбiральнi лонданскай кнiжнай крамы, ягоная песня, афарбаваная журкатаннем мачы i вады, мяне кранула. Сапрауды, музыка, як i усё астатняе мастацтва, вельмi залежыць ад места i асяродка»...

Интересно, понравилось бы уважаемому мной Адаму Глобусу следующее высказывание уже Дэвида Боуи:

Падарожнiчая з Лондона у Маскву, седзячы у мiнскай прыбiральнi, дзе як заусёды чагосьцi не хапае, я, трымаючы у руках кнiгу невядомага Адама Глобуса, думау аб тым, наколькi своечасова выйшла чарговая кнiга нiкому незнаёмага у свеце беларускага пiсьменнiка.

Еще менее понятна «мысль» о Чайковском. Автор спрашивает, почему же каждый раз Чайковский звучит на российском телевидении в смурной час. Анекдот с бородой. Длинной бородой. Сие любили смаковать еще в перестроечные восьмидесятые, так что ирония явно запоздала у господина Глобуса на лет, эдак, двадцать – двадцать пять. Хотя, может это его старое высказывание? Тогда, почему же этот риторический вопрос опубликован в совершенно неподходящем 2007 году? Как собственно и странна финальная «мысль», мол, почему же каждый раз «лебединые озера» сползают в «собачьи вальсы». О чем, собственно, это?

Цитатник, скажу вам, у Глобуса получился вообще странным. По меньшей мере, ибо, к примеру, под заголовком Ницше речь идет вовсе не о Ницше, а раздумья об алкогольгом «Крыжачке». Раздумья, правда, вовсе не новаторские.

Господин Глобус, кажется, уже давно пребывает в состояние какого-то осознания своей собственной важности и величины и сорит странными цитатами, полагая, вероятно, что они также гениальны, как и все, что он творит.

Не люблю критиканов, но боюсь, что сам сейчас выгляжу таким. Однако, все, что сказал – полная и истинная правда. «Тексты#3», в самом деле, местами лучше прошлогоднего, но назвать это выдающимся событием нет никакой возможности. Читая тексты «Текстов» понимаешь, что сборник, выпущенный тиражом 299 экземпляров, который, кажется, прочитает едва-ли половина людей от этой цифры, создается больше для того, чтобы писать, а не для того, чтобы его читать, ибо читать его по-прежнему тоскливо, исключая, правда, отдельных авторов, и отдельные места у этих самых отдельных авторов. Но это не значит, что «Тексты» плохи и не нужны. Все равно это хорошо, что они есть. Верю, что при наличие режиссера и сценариста один из последующих сборников, станет наконец-то тематически выстроенным, не сумбурной компиляцией текстов, а сборником стихов и рассказов и наконец-то «порвет зал». Пусть для начала небольшой, но зал.и