01 Декабрь 2020, Вторник

Есть ли жизнь вне политики? О среднем классе, «змагарах» и «базовом слое»

Есть ли жизнь вне политики? О среднем классе, «змагарах» и «базовом слое»

Беларусский средний класс хочет избежать "классовой борьбы" и "политики"

Недавний скандал между редактором сайта Onliner.by Денисом Блищом и журналистом Дмитрием Галко показал основные линии разлома в беларусском обществе, которые еще только предстоит хорошо осознать.

В полемике, возникшей после неудавшегося трудоустройства блогера и журналиста Дмитрия Галко на портал Onliner.by, проявились как минимум два важных вопроса – проблема журналистской этики (и понятия «нейтральности» в журналистике) и проблема стигматизации «змагаров» со стороны представителей среднего класса в лице редактора «Онлайнера» Дениса Блища. Эту проблему позже сформулировали так: нужно ли «змагарам» нравиться среднему классу?

Откуда «растут ноги» аполитичной журналистики

Вопросы этики в журналистике, конечно, удивительно интересно обсуждать после того, как Денис Блищ, отстаивая свое право на нейтральность и аполитичность, изверг множество совсем не нейтральных и не аполитичных высказываний, озвучив направление, в котором следует двигаться «змагарам» (нах…), а также одарил читателей своего твиттера стилистической жемчужиной «хитрый зачёс на троне».

С определением истинной журналистской «нейтральности» по Блищу, который связывает ее с «аполитичностью», все предельно ясно и печально.

Есть журналистика фактов, есть журналистика мнений. Редактор «Онлайнера» любит первую и не признает второй, рекомендуя беларусским журналистам держать свое мнение при себе.

Быть может, высказывать мнения – это такая привилегия комментаторов «Онлайнера» и других сетевых анонимусов? Заткнитесь, журналисты, пусть интерпретации дает анонимная масса, не несущая за свои слова никакой ответственности, – пускай пар выпускает. Или, может быть, мнения пускай высказывают чиновники, социологи, политологи, баба Зина, а журналисты пускай записывают это дословно и транслируют «в массы»?

Только тут снова какая-то закавыка. Не является ли выбор в качестве интервьюируемого Олега Манаева, а не бабы Зины, Андрея Казакевича, а не Вадима Гигина тоже каким-то латентным проявлением мнения журналиста? Вот ведь незадача! Никак это проклятое «мнение» из себя не вытравить, никак полную отстраненность не приобрести! Если вот только вообще всем запретить мнения высказывать, а лучше – думать? И выбирать. Выбирать надо новый мобильник на «Онлайнере», а остальное – от дьявола.

Кастрация политического

С императивом аполитичности для журналиста еще веселей. Политика лишь условно является отдельной сферой социальной жизни. Условно-отдельная политика существует только в качестве объекта политологии, ее «отдельность» – результат операциональной редукции, необходимой для любой науки. В жизни никакого отдельно-политического нет. Совместное, общественное бытие людей, принимающих решения по поводу организации своего обще-жития, – это уже политика.

В Беларуси крайне не распространено такое понимание политического, как и самосознание индивида в качестве социального существа, которое ежедневно должно принимать множество политических решений – от инициативы расширения парковочной зоны со стороны жильцов многоэтажного дома до борьбы за свои трудовые права посредством профсоюза и выборов главы государства. Более того, официальный дискурс как раз и «выдавливает» политику в якобы отдельную и закрытую зону, демонизированную и инфернальную, где действуют «тайные пружины» и о которой простому смертному лучше ничего не знать, потому что там либо серые кардиналы политической элиты, либо некие «змагары». Там, где не машут бел-чырвона-белыми флагами или не рассуждают, кому и за сколько сливать «Беларуськалий», уже якобы не политика.

Однако такая кастрация политического самосознания нации не отменяет того, что по своей сути политическое – абсолютно тотально, и из него нельзя выйти, как нельзя выйти из матрицы – выйдя из политического, выходишь из человеческого мира и оказываешься или в царстве животных, или в «пустыне Реального» (термин Славоя Жижека), или в дурдоме.

Ведь и манифестация собственной аполитичности – как раз акт занятия определенной политической позиции. «Я молчу, меня не трогают».

Блищ проговорил свое право на такую позицию, это право никто оспаривать не собирается. Другое дело, что он и других приглашает в эту «пустыню Реального», причем формулирует приглашение блистательно парадоксально:

«Мое твердое убеждение состоит в том, что журналист ВСЕГДА должен быть выше тёрок на острие расколотых групп в обществе. На них можно играть, зарабатывать читателей и цитируемость, но обязательно быть отстраненным – видеть, откуда на самом деле растут ноги».

Вспомнить Маркса

Значит, идеальный журналист не вступает в дискуссии на важные социальные темы, хотя и осознает некие фундаментальные причинно-следственные связи социальных явлений и при этом на них «играет» (игры, судя по контексту, имеются в виду далеко не стилистические, а такие, в которых есть выигрыш, прибыль, навар). Встает вопрос: если журналист (например, такой проницательный, как Денис Блищ) видит, откуда растут ноги, почему он не расскажет об этом своим читателям? Ведь именно в этом и состоит его профессия – делиться с менее осведомленными по какому-то вопросу людьми добытой информацией. Понятно, есть тематическая спецификация ресурса, и «Онлайнер» делится ценной информацией о том, где купить холодильник, и откуда растут ноги у рынка мобильных телефонов. Но почему все остальные журналисты должны «играть» на фактах, одиноко и молчаливо созерцая с высоты своей неземной отстраненности то место, откуда растут ноги?

Медитируя над этим симптоматичным откровением Дениса Блища «о времени и о себе (и о Галко)», мы сталкиваемся с простым выводом: даже журналистика фактов – это уже политическая штука.

Потому что факты можно не только разным способом прокомментировать, исказить или сфабриковать, но и скрыть и замолчать. Сам подбор событий, которые входят или не входят в новостной блок канала или повестку интернет-ресурса, – уже политический акт, еще до всяких высказанных мнений и интерпретаций.

Своими комментариями по поводу ситуации с нетрудоустройством Дмитрия Галко Денис Блищ, пытаясь показаться святее Папы Римского, отлично проиллюстрировал старый как мир тезис Маркса – в самом опасном виде идеология предстает перед нами как раз тогда, когда нам говорят о некой объективности, нейтральности и т.п. Если некто позиционирует себя как стоящего над схваткой неангажированного наблюдателя – это как раз повод для недоверия. Идеология и выставляет себя как некая голая нейтральность, за которой стоят вполне конкретные интересы определенной группы. Мы видим, откуда ноги растут, и при этом нейтрально молчим. Молчите – право ваше, но не советуйте делать это всем и не выставляйте это в качестве идеальной благородной позиции.

Нейтральность vs. ответственность

Такие люди, как Дмитрий Галко, сколь бы импульсивными иногда ни были их поступки или несколько поспешными – суждения, своей активностью все-таки напоминают именно о том, что политическое – это социальное, и что выключаясь из политики мы выключаемся из социального. И дело не в том, что Галко якобы «политизирует» априори свободные от политики явления (например, пытаясь «замазать» чистенький «Онлайнер» своей персоной, устраиваясь на работу), а в том, что он напоминает о простой истине – «если вы не занимаетесь политикой, политика занимается вами». Чтобы заниматься политикой, не обязательно лезть с флагом на баррикады (хотя если очень хочется – пожалуйста), нужно хотя бы осознавать и реализовывать свои гражданские и политические права.

Журналистика фактов, как и журналистика мнений, должна быть не «нейтральной», а ответственной.

И ответственность эта заключается в том, что журналист а) корректно работает с фактами и, высказывая мнение, опирается при этом на серьезный фактологический фундамент; б) проясняет свою позицию, ценностные установки, на основании которых он продуцирует суждения, а не пытается имитировать абсолютный нейтралитет. Читателю очевидно, с какими установками подходят к подаче событий «Хартия’97», «Наша Ніва» или «Беларусь Сегодня», и пока еще, слава Богу, вправе выбирать между ними, совмещать или не читать их, не доверяя никому. Но, к примеру, ни Светлане Калинкиной, ни Юрию Дракохрусту не приходит в голову кричать про свою абсолютную «нейтральность». При этом эти журналисты эксплицируют свои ценности и идеалы, на основании которых высказывают суждения, и за свои слова готовы отвечать.

«Средний класс» как идеологический конструкт

Кроме вопроса о журналистской этике в дискуссии вокруг кейса «Блищ/Галко» появился второй любопытный разворот проблемы. В дискуссии на радио «Свабода» ключевая проблема была сформулирована так: нужно ли «змагарам» стараться понравиться Денису Блищу – то есть эталонному представителю беларусского «среднего класса»? Кто понимается под «змагарами» – беларусская оппозиция в целом, конкретные партии и движения или, в принципе, люди с ярко выраженной гражданской позицией, связанной с «духоўным супрацівам рэжыму» (выражение Александра Класковского) – осталось проясненным слабо, все эти политические субъекты были смешаны в одну кучу. Тем не менее, мнение о том, что всем «змагарам» следовало бы проникнуться интересами «среднего класса» и опираться именно на него, считая его своей «целевой группой», было сформулировано, хотя какие-то весомые аргументы приведены не были. А между тем, это общее место сегодняшнего беларусского либерального дискурса.

Социологическое понятие среднего класса давно уже превратилось в Беларуси в идеологический конструкт. Официальный дискурс оперирует им крайне вольно, отождествляя средний класс с теми, кто получают среднюю зарплату по стране. Очевидно, что это абсолютно не соответствует западному содержанию этого понятия, где средний класс маркирует высокий уровень потребления: собственное жилье (приобретенное, а не полученное от государства), автомобиль (новый, а не подержанный), возможность дать детям платное образование, дорогостоящий отдых за границей и т.п.

Чтобы представить себе, какое место в социальной структуре беларусского общества занимает средний класс в его классическом понимании, посмотрим на таблицу, отражающую доходы беларусов. Как видим, более 50% населения РБ живет на 2–4 бюджета прожиточного минимума, и лишь чуть более 10% имеют превышающий эту сумму доход. 30% перебиваются совершенно скудными денежными поступлениями.

1.png

Таблица 2. Результаты социологического исследования, проведенного Институтом социологии НАН РБ в 2010 году, данные цитируются по статье Г.Н. Соколовой «Концепция анализа базового слоя как возможной альтернативы среднему классу в белорусском обществе» // Социология, №3, 2012. С. 47.

Другая таблица, основанная на собственной оценке респондентами своего потребления, показывает, что «нормальная жизнь» и жизнь, связанная с высоким уровнем благосостояния, доступна примерно 25% беларусов. 75% в сумме составляют те, кому порой не хватает даже на еду и одежду, и те, чье благосостояние несколько выше, но они, тем не менее, не могут приобрести вещи долгосрочного пользования, не говоря уже об иных благах, которыми располагает средний класс.

2_0.png

Таблица 5. Там же. С. 50.

Налицо очень выразительная картина, интуитивно понятная многим и без социологических исследований: представители среднего класса в классическом западном понимании составляют у нас со всеми оговорками, натяжками и округлениями в большую сторону около 10% населения и находятся не в середине распределения доходов, а в верхушке. И хотя в 2000-х по сравнению с 1990-ми восходящая социальная мобильность превалировала над нисходящей, в сегодняшних экономических условиях можно прогнозировать возврат нисходящей мобильности, и эти 10% могут «сползти» вниз. Поэтому их сохранение «стабильности» интересует не меньше, чем половину населения, живущую на «среднюю зарплату по стране».

Средний класс и политический прогресс

Итак, почему беларусским «змагарам» нужно нравиться столь малочисленному беларусскому среднему классу? Механически накладывая западные стандарты на беларусскую реальность, люди возлагают надежду на то, что средний класс, просто исходя из каких-то его априорных свойств, вдруг самостоятельно станет движущей силой (или хотя бы поддержкой) политического прогресса в Беларуси.

Однако вклад беларусского среднего класса в «научно-технический и социальный» прогресс может никак не коррелировать с политическим прогрессом (то есть демократизацией). Для сегодняшнего среднего класса в Беларуси не очевидно, например, что демократический политический режим, если он появится, будет в состоянии обеспечить такую либерализацию экономического режима, при которой риски для среднего класса будут уравновешены серьезными выигрышами с сохранением стабильности его позиции.

К тому же средний класс в западном понимании для Беларуси (условно говоря, комментаторы «Онлайнера») – это малочисленная группа населения, и даже если «змагары» умудрятся нарисовать для нее убедительную картинку симбиоза демократических свобод и экономической стабильности, на «демократических» выборах поддержка только среднего класса не может обеспечить большинства.

Кроме того, эта группа начинает протестовать в основном только тогда, когда нечто угрожает их хрупкому балансу благосостояния (например, повышаются цены на бензин), и сворачивает борьбу, когда добивается уступок. Средний класс не делает и не финансирует революции, а революции не происходят для сохранения и упрочения стабильности.

Единственная действительно существенная причина, по которой «змагары» могут быть заинтересованы в том, чтобы иметь хороший имидж в глазах среднего класса, заключается в том, что средний класс видно и слышно.

Он рефлексирует в интернете и на альтернативных публичных площадках. Но причина эта выходит на первый план в том случае, если «змагарство» заключается исключительно в борьбе дискурсов, а не в борьбе за реальную политическую власть с конкретной политико-экономической программой в кармане.

Полкабана, бензин и три мохито как ценности беларусского общества

Поэтому характерная для многих западных обществ фетишизация среднего класса не может без существенных изменений быть наложена на ситуацию в Беларуси. Например, экономический социолог Галина Соколова предлагает осознать, что «средним» (в статистическом, но в старом добром социологическом смысле слова) для Беларуси являются как раз эти 50% населения, которые не могут себе позволить даже регулярную покупку вещей длительного пользования и живут на 2–4 бюджета прожиточного минимума. Именно эта группа как самая многочисленная выполняет подобие той стабилизирующей функции, которую играет средний класс (в классическом его понимании) на Западе. Галина Соколова именует эту группу «базовым слоем». Более того, при неблагоприятных экономических условиях нисходящая социальная мобильность спустит в «базовый слой» и часть тех, кто сегодня пока еще входит в средний класс, и завтра этот средний класс может сжаться до еще более тонкой прослойки.

Сегодня «базовый слой» – это приснопамятная девушка Ирина-три-мохито, героиня онлайнеровского проекта «Житьё мое», а не те более зажиточные комментаторы, которым стиль жизни Ирины казался очень скромным, а запросы при этом – мещанскими.

«Базовый слой» – это и «полкабанщики», которых презирают жители «Онлайнера»: вы, мол, удовлетворены своей бедностью и сами виноваты в ней. «Базовый слой» – это «мудаки», которые вместо того, чтобы работать чернорабочими на стройке в Сочи, продолжают работать в Беларуси на заводе, а также «иждивенки»-ткачихи, которые пытаются бороться за свои рабочие места. «Полкабанщики», «быдло», «нищеброды» – так этот «базовый слой» называют интернет-активные представители среднего класса, завсегдатаи «Онлайнера». Людей, которые работают на заводах, лечат пенсионеров в поликлиниках, воспитывают наших детей в детских садиках, водят троллейбусы и т.д. Приплюсуйте к этим 50% еще 30% инвалидов и пенсионеров и другие группы населения с низкими доходами.

На это большинство и опирается действующий режим, понимая, что нельзя не учитывать интересов большинства – иначе можно разжечь гражданскую войну. Однако решать сложную экономическую задачу, как модернизировать страну, вытягивая ее из «равенства в бедности», никто, похоже, не собирается. Существующий политический режим такого рода равенство консервирует, а перед «змагарами» теперь ставят вопрос, не стоит ли сориентироваться на уже успешных и уже богатых.

Если вы такие успешные, почему вы такие аполитичные? – спрашивают «змагары» «средний класс».

Если вы такие умные, почему вы такие бедные? И чего вы собственно выпендриваетесь? – спрашивает «средний класс» «змагаров».

А самое печальное в том, что пока они задают друг другу эти вопросы, то ища друг в друге поддержку, то унижая друг друга, подавляющее большинство населения где-то отдельно живет и выживает, а механизмы Realpolitik работают за нас и без нас.

Так надо ли «змагарам» (если под ними подразумевать силы, способные организовать протестное движение и в перспективе стать действующим политическим субъектом) понравиться какой-то специфичной группе? Может быть, поиск «целевых групп» – это менее важная задача, чем помощь в обретении голоса тем, у кого его отнимает существующий режим (а это не только беларусская интеллигенция, но и весь так называемый базовый слой)? Может быть, нужно не только будить аполитичный средний класс, но и налаживать коммуникацию между разными слоями общества?

Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ




"Уважаемые читатели "Новой Европы"! По причине большого количества комментариев, нарушающих правила ведения дискуссии редакция приняла решение (временно) выключить блок для комментирования. Для дальнейших дискуссий мы предлагаем использовать плагин Фейсбука, Твиттера и Вконтакте. Надеемся на понимание. Ваши вопросы, комментарии и возражения присылайте на адрес ne@n-europe.eu"