20 января 2021, Среда

К проблеме аборта: философский взгляд

К проблеме аборта: философский взгляд

Когда начинается человеческая жизнь? wj-irina.ru

Разрешение абортов на секулярных основаниях не противоречит праву верующих отказаться от посягательства на человеческую жизнь в их понимании. Запрет же на аборты на религиозных основаниях противоречит правам секулярной части общества распоряжаться своим телом и личностью, а также добровольно причислять себя к сообществу.

Разгоревшиеся месяц назад дискуссии вокруг предложения ряда представителей Православной и Католической церквей о внесении изменений в закон «О здравоохранении», включающего также пункт о запрете в Беларуси абортов, имеет философское измерение.

Это измерение появляется прежде всего в тот момент, когда возникает вопрос, что такое человеческая жизнь.

Сторонники внесения изменений в законодательство настаивают на том, что, во-первых, человеческая жизнь начинается с момента зачатия и завершается в момент смерти. Откуда, во-вторых, следует, что человеческий эмбрион, равно как и родившийся человек, «обладают правом на признание своего неотъемлемого достоинства и на защиту своих неотчуждаемых прав». Это мнение, которое отсылает прежде всего к религиозным представлениям о человеке, отстаивает тем не менее научный сотрудник Центра проблем развития образования БГУ Татьяна Тарасевич , ссылаясь при этом на Всеобщую декларацию прав человека и другие законодательные документы. Именно скрытая отсылка Тарасевич к религиозным представлениям, в-третьих, оказывается почвой для поддержки ее взглядов консервативной частью нашего общества, которая в вину сторонникам абортов вменяет социальную безответственность и даже отстаивание права на убийство.

Однако действительно ли во Всеобщей декларации прав человека, а также других базовых сводах законов современных западных государств (к которым следует отнести и Беларусь, эти законы ратифицировавшую) права эмбриона приравниваются к правам человека? И если нет, почему этого не происходит? Как понимается человеческая жизнь на правовом уровне, и какие следствия это понимание имеет для морального измерения того или иного общества? Обращение к морали позволит дать оценку тому, насколько ответственными или безответственными являются как сторонники, так и противники абортов.

Правовое измерение вопроса: так когда начинается правоспособность человека?

Согласно Статье 1 Всеобщей декларации прав человека, «все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства». Это положение отражается и в Гражданских кодексах западных государств, включая Беларусь. В Статье 16.2 ГК Республики Беларусь мы читаем: «правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается его смертью».

Отсюда следует, что и Всеобщая декларация прав человека, и другие основные законы закрепляют «право на признание человеческого достоинства и на защиту неотчуждаемых прав» за человеком с момента его рождения. О том, обладает ли правами человеческий эмбрион, в этих документах ничего не говорится. Беларусский эксперт в таком случае осознанно либо неосознанно искажает информацию и, более того, строит свою аргументацию с опорой на это искажение, которое подкрепляется также ссылками на здравый смысл, что не позволительно делать ученому.

Почему же сложилось так, что человек считается правоспособным, начиная с рождения, а не зачатия, и какие следствия эти формулировки имеют для понимания «природы человека», человеческой жизни и ответственности?

Вопрос о «природе человека»

Определение «природы человека» выходит за пределы права и ведет к философским, научным и религиозным размышлениям и дискуссиям, которые и формируют моральный климат или этос (неписанные законы) того или иного общества. Тем не менее, в посттрадиционных обществах (в которых верховенство принадлежит закону или системе права, устанавливаемой гражданами в совместных и прописанных в этих самых законах практиках) философию, науку и религию невозможно полностью отделить от права. И то, что религия отделена от государства, т.е. то, что религиозные нормы жизни не имеют той же силы, что и законы государства, означает необходимость для религиозных институтов занимать отведенное им место в обществе, т.е. не подменять собою другие институты, например, институт образования.

Однако вернемся к определению «природы человека» сегодня. Начать можно с того, что различные – философские, научные и религиозные – определения сегодня не могут быть объединены в одно окончательное.

Если для христианских религий, в особенности, для католической и ряда протестантских церквей, человеческая жизнь начинается с момента зачатия, то ни у ученых соответствующего профиля, ни у философов нет единогласного мнения на этот счет.

И тем не менее, доминирующим является представление, которое находит отражение в ключевых правовых документах, включая Всеобщую декларацию прав человека. Связано это в первую очередь с тем, что и современная философия, и современная наука являются постметафизическими и пострелигиозными по своим установкам. Это означает, что отправными для понимания человека являются именно его рождение и жизнь в обществе и культуре (что приводит к отказу от понятия «человеческая природа» как досоциального и докультурного естества).

Отсюда, однако, не следует, что общество и культура как некие коллективные субъекты диктуют нам представления о человеке. Это означает, словами современного философа Юргена Хабермаса, что «неприкосновенность» человеческого достоинства «имеет смысл исключительно в межличностных отношениях взаимного признания, в эгалитарном обращении личностей друг с другом». [1]

Достоинство в таком случае не может быть «назначено» одним человеком другому, как и государством или прочими институтами – конкретным людям. Достоинство практикуется в ежедневных социальных и культурных практиках, которые находят защиту со стороны соответствующих законов и моральных норм. Практика взаимного признания личностями достоинства друг друга при этом является вполне конкретной и воплощенной: она означает задачу избегать различных форм насилия и стимулировать различные формы уважения и солидарности. Именно поэтому, в силу требования взаимности, Бог перестает быть универсальной категорией, поскольку далеко не все люди являются верующими и полагающимися на помощь и защиту Бога и церкви, с одной стороны, и потому что эта помощь ориентирована прежде всего на духовное измерение бытия человека, с другой.

Иными словами, достоинство как важнейшая для понимания человека сегодня философская и правовая категория становится синонимом базовых прав человека с момента его рождения.

Все же дальнейшие конкретизации этого понятия остаются в поле общественного обсуждения и выходят на уровень законодательных норм, когда достигают консенсуса граждан на этот счет. Определение же доличностной человеческой жизни или человеческого эмбриона, если снова сослаться на Хабермаса, «не находит какого-либо рационально приемлемого для всех граждан выражения ни в объективирующем языке эмпиризма, ни в языке религии». Какие же следствия это имеет для понимания ответственности, причем не только перед самим собой (или индивидуальной), но и перед другими людьми (т.е. социальной)?

Эмбрион и ответственность

Ответственность в современном понимании также является конкретной и воплощенной. Именно поэтому кроме понятия правоспособности в Гражданском кодексе мы находим понятие дееспособности. Согласно Статье 20 ГК Республики Беларусь дееспособность гражданина возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия. До этого момента от лица ребенка действуют его законные представители, в первом ряду которых находятся его родители.

С философской позиции можно было бы задаться вопросом, почему несовершеннолетняя личность, права которой делегируются родителям или другим попечителям, тем не менее, считается личностью, а человеческий эмбрион – нет? Подойти к ответу на этот вопрос можно с нескольких сторон.

Во-первых, решающим для понимания человеческой личности в современных обществах является ее разумность, которая и выступает основой для определения правоспособности: хотя фундаментальные права человека и заявлены в Декларации прав человека и других законах, они должны осознаваться или присваиваться личностью. В ином случае не будет возможности установить, нарушаются эти права или нет.

Однако для понимания человека сегодня, в постметафизическую эпоху, одной разумности не достаточно.

Это, во-вторых, означает, что разумность неразрывно связано с телесной целостностью человека и на уровне телесности находит свое выражение в том, что человек не только есть свое тело, но и относится к нему, т.е. способен самостоятельно заботиться о своем собственном теле и здоровье. Именно поэтому дееспособность отличается от правоспособности и подразумевает наличие в человеческой жизни границы между различными способами относиться к своему собственному телу и связанными с ним возможностями, в том числе интеллектуальными.

В этом смысле человеческий эмбрион не является не только разумной, но и телесной личностью. В отличие от новорожденного, он не может выжить, будучи отделенным от тела матери, т.е. будучи отданным на попечение государству, если от него откажется мать. Поэтому регулирование государством «прав эмбриона», по существу, означает, вмешательство в тело и личность женщины, т.е. нарушение неприкосновенности и целостности именно ее личности.

Такое вмешательство имеет, однако, не только индивидуальные, но и социальные следствия.

Дело в том, что рождение и воспитание детей в современных посттрадиционых обществах происходит не в интересах государства, а в интересах самих детей, родителей и человеческого сообщества.

Для понимания этого сообщества принципиально важно, что люди не только в него вписаны, но добровольно себя к нему причисляют. И хотя в разных обществах это причисление происходит по-разному, ключевой остается мысль о важности для самореализации бытия человека и сообщества продолжения жизни в дальнейших поколениях. Тем не менее, это продолжение не может быть обязательным, а остается выбором, поскольку в ином случае в основу человеческого сообщества будет положена не идея свободы, а идея принуждения. Это также означает, что превращение репродуктивных прав мужчин и женщин, также зафиксированных в Беларуси нормативно, в обязательства есть посягательство на ключевое право человека не только на его индивидуальную самореализацию, но и на поддержание сообщества. [2]

Эмбрион против закона

В таком случае, право на аборт не отрицает ни индивидуальной, ни социальной ответственности и даже наоборот требует их конкретизации. Оно маркирует состояния современных обществ, в которых религиозные и метафизические ценности не являются больше доминирующими, а подчинены современным представлениям о фундаментальных правах человека, которые находят свое выражение в международных нормах права. Эти нормы, в свою очередь, являются результатом развития, в первую очередь, западных обществ.

И именно результатом этого развития является понимание ответственности не абстрактно, а конкретно, исходя из того, с какими конкретными индивидуальными и коллективными правами она вступает в отношение. Забота религии о душе является важным измерением наших обществ, однако не может иметь универсального значения, поскольку душа, в отличие от фундаментальных прав, может быть отделена от существования человека в обществе и культуре и к тому же не признается секулярной частью общества в качестве эпицентра или даже определяющей для человеческой жизни.

Еще раз возвращаясь к беларусской дискуссии об абортах, немаловажно подчеркнуть, что осуществляя подмену понятий – заменяя права рожденного человека правами человеческого эмбриона – сторонники запрета абортов манифестируют свое пренебрежение идеей прав человека. А это не только отвечает политическим практикам в нашей стране, но и, ни много, ни мало, является сигналом о социальном регрессе – движении в сторону традиционных (домодерных) обществ. В этих обществах права человека подчинены представлениям, производимым тем или иным политическим или религиозным институтом и отвечающим интересам только отдельных социальных групп.

Однако общество состоит из различных групп, которые вполне могут сосуществовать друг с другом, если для этого будут созданы соответствующие условия. Запрет абортов, однако, такому сосуществованию способствовать не будет. Поскольку разрешение абортов на секулярных основаниях не противоречит праву верующих отказаться от посягательства на человеческую жизнь в их понимании, однако запрет на аборты на религиозных основаниях противоречит правам секулярной части общества распоряжаться своим телом и личностью, а также добровольно причислять себя к сообществу.

Примечания

[1] Хабермас Ю. Будущее человеческой природы. М., 2002.

[2] Подробней о репродуктивных правах см. статью Татьяны Щурко «Женское тело и репродуктивные права в Беларуси»

Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ




"Уважаемые читатели "Новой Европы"! По причине большого количества комментариев, нарушающих правила ведения дискуссии редакция приняла решение (временно) выключить блок для комментирования. Для дальнейших дискуссий мы предлагаем использовать плагин Фейсбука, Твиттера и Вконтакте. Надеемся на понимание. Ваши вопросы, комментарии и возражения присылайте на адрес ne@n-europe.eu"