• Культурная сцена

«Безславные ублютки»: Кино побеждает зло

Посещала ли Вас в детстве при просмотре многочисленных фильмов о Великой Отечественной войне мысль о том, что эти фильмы до невозможности однотипны? Что хотя бы для разнообразия в одном из них война могла закончиться на пару лет раньше в результате, скажем, удавшегося покушения на Гитлера? Кинематограф ведь, в конце концов, имеет отношение к воображаемым мирам не в меньшей мере, чем к реальным событиям. И совсем необязательно должен строго следовать за канвой происходящего. Однако в связи с этим возникает еще один вопрос: если уж переигрывать ход и результаты тех или иных событий, то с какой целью, отвечая на какие вопросы и решая какие задачи?

Как кажется, последний фильм Квентина Тарантино, выступившего также в роли сценариста, «Бесславные ублюдки» (Inglourious Basterds, 2009) дает ответы на эти вопросы. Фильм был впервые показан на Каннском фестивале в прошлом году, а совсем недавно Гильдия киноактеров США назвала его лучшим фильмом 2009 года.

Интересно, что в оригинальном названии фильма допущено сразу две ошибки - Inglourious Bastеrds, что, согласно российскому кинокритику Андрею Плахову, следовало отразить и в переводе на русский, в результате чего название могло бы звучать как «Безславные ублютки» (из статьи о фильме в Википедии). Можно предположить, что эти ошибки указывают на ироническое отмежевание от фильма Энцо Дж. Кастеллари 1977 года с аналогичным названием, но написанным без ошибок («The Inglorious Bastards»). В этом фильме речь идет о неподдельных «ублюдках» - группе американских военных преступников, волей случая попадающих в немецкий тыл и натыкающихся на отряд британской разведки, переодетый, как и «ублюдки», в немецкую форму. Скорей всего, именно фантастичность этого киноповествования с явным криминальным подтекстом и стала одним из побудительных мотивов к созданию Тарантино собственной истории о Второй мировой.

***

Фильм Тарантино включает пять глав. Повествование первой главы начинается в оккупированной Франции 1941 года. Штандартенфюрер СС Ганс Ланда по поручению самого Гитлера охотится за евреями по всей Франции. Приехав в дом французского фермера, он находит и расстреливает спрятанную там еврейскую семью, однако одному из членов семьи, 18-летней Шошанне Дрейфус, удается бежать.

Главными действующими лицами второй главы фильма оказываются «бесславные ублюдки» - отряд из 8 американских евреев с Альдо Рейном (Брэдом Питом) во главе. Большинство из них - беженцы из Европы, ставящие своей задачей жестоко «мочить нацистов», чтобы они пережили то, что досталось на долю евреев. Отряд действует на территории оккупированной Франции, а свою боевую тактику заимствует у индейцев-апачей, снимавших скальпы со своих врагов.

Третья глава фильма переносит нас в Париж, где мы встречаемся с Шошанной (теперь под именем Эммануэль Мимьё), владелицей небольшого частного кинотеатра. Именно в этом кинотеатре волей случая оказываются Гитлер со всем своим окружением, чем Шошанна вместе со своим чернокожим возлюбленным, механиком кинотеатра Марселем, не может не воспользоваться, задумав сжечь в «еврейском огне», воспламененном от старых кинопленок, своих высокопоставленных гостей.

Решение воспользоваться посещением кинотеатра Гитлера и Ко принимают в четвертой главе и «ублюдки», никак не согласовывая свои действия с планами Шошанны. В результате, в пятой главе фильма, благодаря их операции под названием «Кино» («Operation Kino»), с самого начала протекавшей не совсем гладко, и параллельным действиям Шошанны и Марселя, руководящая верхушка Рейха, включая самого Гитлера, оказывается уничтоженной, а Вторая мировая – завершенной.

***

История, рассказанная Тарантино, на первый взгляд является абсурдной и вызывающей. Однако Тарантино не был бы собой, если бы среди «шума и ярости» его эпопеи не проскальзывали вполне серьезные наблюдения о войне, мести, палачах и жертвах. Умышленно оставляя за кадром все те дополнительные и яркие линии киноповествования, несравненным мастером создавать которые является Квентин Тарантино, остановлюсь только на некоторых из них, интересных, на мой взгляд, именно в контексте болезненной зацикленности «официальной Беларуси» на Великой Отечественной войне.

Одна из таких линий связана со способом главы отряда «ублюдков» Альдо увековечивать память о преступлениях их конкретных исполнителей. Альдо вырезает на лбу преступников свастики, приводя такие аргументы: время пройдет, вы снимете свою форму, и никто не будет знать, что вы преступник. Поэтому нужно отметить содеянное зло несмываемым клеймом, причем именно на челе конкретного человека, коль скоро ответственность за преступление лежит именно на нем. Не хочет ли Тарантино тем самым обратить наше внимание на важность противостояния рассеиванию памяти о преступлениях, как и на индивидуальную ответственность за них?

Или другая линия повествования – чрезмерная жестокость «ублюдков», снимающих с нацистов скальпы. Непривычно для любителей советских фильмов о войне, в которых головорезами обычно выступают нацисты, но не их противники, не правда ли? На войне, однако, согласно рассказанной Тарантино истории, одна жестокость неминуемо порождает другую, что, по сути дела, и является квинтэссенцией любой войны или вооруженного противостояния. Поэтому, если одна сторона в ней «подонки», то вторая неизбежно превращается в «ублюдков», о войне ли с индейцами или о Второй мировой идет речь.

Наконец, одна из центральных идей фильма отсылает к излюбленному вопросу последних десятилетий о том, кто же все-таки выиграл эту войну? Как кажется, Тарантино хочет поводить зрителя, занятого этим вопросом, за нос. Войну, в версии режиссера, выиграли не американцы, как это может показаться на первый взгляд, и не союзники в более широком смысле слова, над ролью которых Тарантино, безусловно, иронизирует.

Войны - Вторую мировую, как и любую другую - выигрывает добровольная готовность людей приносить себя в жертву во имя любви, близких и свободы. Стратегии и тактики, повествует в своем фильме Тарантино, важны, однако они не могут оказать должного сопротивления воле случая. Тем не менее, если случай и способен крушить стратегические планы, то ему не под силу сломить напористость поступков людей, которые, даже не объединяясь, могут действовать сообща.

Войны и конфликты, наконец, побеждает искусство, а точнее, Кино, если, конечно, оно свободно от пропаганды, первым признаком чего является возможность иронизировать над тем, что кому-то кажется святым. Ирония однако всегда имеет свои границы, установление и анализ которых хороший режиссер превращает в задачу для зрителя.

Главным врагом кинематографа в борьбе со злом является при этом время, которым и может воспользоваться идеология и пропаганда, чтобы заставить нас помнить и думать определенным образом. Кинематограф в ответ на это может позволить взглянуть на события с новой стороны и вынести новые уроки. Для этого он собирает многих людей в одном месте, а затем заставляет их переживать, пусть иногда и разные эмоции, и, наконец, вносит сумятицу в переживания, обращаясь к главному своему приему – монтажу.

И в этом последнем смысле кинематограф способствует не рассеиванию воспоминаний и не забвению, а наоборот, архивированию произошедшего. Изменяя привычную канву повествования, кинолента способна развести и снова свести вместе важное и неважное. Над первым – к примеру, ответственностью за преступления, нельзя смеяться, над вторым – спорами о том, кто же победил во Второй мировой, - вполне.

***

А теперь представьте, что этот фильм показывают на предмете «Великая Отечественная война» в беларусской школе или университете. Не можете представить? Значит, различия между важным и неважным или великим и смешным устанавливаете все еще не Вы. А беларусская пропаганда, настаивающая на одном «правильном» понимании ВОВ, может праздновать свою победу во Второй мировой.

.