• Исследования

Не догнать, так хоть пробежаться

Летом прошлого года президент России Дмитрий Медведев предложил разработать Договор о европейской безопасности, суть которого, по его словам, заключалась бы в создании в области военно-политической безопасности неразделенного евроатлантического пространства с целью покончить с наследием «холодной войны».

Реакция западных стран оказалась весьма прохладной. Так, канцлер ФРГ Ангела Меркель заявила, что строиться система должна на базе НАТО, которому и предстоит решить, «как включить в эту архитектуру Россию». Идея не вызвала восторга и у прежнего генсека Североатлантического альянса Яапа де Хооп Схеффера. А тогдашний заместитель помощника госсекретаря США Мэтью Брайза назвал предложения расплывчатыми и заявил, что американцев «полностью устраивает нынешняя система европейской безопасности, которую обеспечивают ОБСЕ, НАТО и ЕС». Вместе с тем, все критики пообещали внимательно рассмотреть российскую инициативу, как только будут представлены более конкретные ее формулировки.

И вот не прошло и полтора года, как проект был представлен граду и миру. Правда, почему-то не в виде официального документа, разосланного потенциальным партнерам, а на сайте российского президента.

14 статей без объективных критериев

Договор содержит всего 14 статей. В свете этого возникает подозрение, что в течение всего прошедшего времени российские чиновники мучительно размышляли, каким же содержанием его наполнить. Как бы то ни было, надо отдать им должное: текст местами получился совершенно неудобоваримый. Но если все же продраться сквозь него, то в качестве главных положений можно выделить следующие.

Государство-участник обязуется не осуществлять действий, затрагивающих безопасность других участников, не поддерживать такие действия и не предоставлять свою территорию для подготовки вооруженного нападения. Предлагается чрезвычайно сложная трехуровневая система урегулирования конфликтов: консультации, конференция, чрезвычайная конференция. Последняя – для определения коллективных мер воздействия на агрессора. Кроме того, участник договора может расценить нападение на другого участника как нападение на него самого и предоставить тому военную помощь, пока Совбез ООН не примет мер по поддержанию мира.

При этом никаких объективных критериев безопасности не вводится, так что каждый участник договора может трактовать любое действие других государств как угрозу своей безопасности.

Договор открыт для подписания «всеми государствами евроатлантического и евразийского пространства от Ванкувера до Владивостока и следующими международными организациями: Европейским Союзом, Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе, Организацией Договора о коллективной безопасности, Организацией Североатлантического договора, Содружеством независимых государств».

И внешней угрозе противостоять, и взаимный контроль установить

Несмотря на упомянутую запутанность текста, намерения его авторов не вызывают сомнений. Они сводятся к тому, чтобы исключить возможность расширения НАТО и наращивания оборонительного потенциала альянса, а также прекратить оказание помощи бывшим советским республикам, которые Россия до сих пор рассматривает как часть своей зоны влияния. То есть, она фактически хочет получить право запрета на действия остальных стран в своем так называемом «ближнем зарубежье».

В проекте имеются также чисто логические несоответствия. Там предпринята попытка объединить два принципиально различных типа договоров безопасности. Как известно, одни соглашения заключаются полностью доверяющими друг другу государствами для защиты от общей внешней угрозы (наиболее наглядный пример – НАТО).

Другие, напротив, объединяют страны, опасающиеся друг друга. В этом случае вводятся какие-то ограничения и, соответственно, устанавливаются меры взаимного контроля. К такому типу относится Договор об обычных вооруженных силах в Европе. Беда в том, что эти подходы являются принципиально несовместимыми.

Наконец, совершенно очевидно, что Москва хочет не мытьем, так катаньем вывести-таки постсоветские институциональные образования – СНГ и ОДКБ – на европейскую арену, уравняв их с Евросоюзом и НАТО. Не случайно Беларусь, Казахстан и Киргизия выразили «мирному плану Медведева» самую горячую поддержку.

Попасть в центр внимания международной общественности

Все это в целом выглядит крайне несерьезно. Многие аналитики полагают, что российская инициатива по большому счету вообще не направлена на улучшение отношений. В частности, Андрей Пионтковский назвал ее набором «пустых деклараций»: «Это вид пропагандистского упражнения в очень старой традиции советских мирных инициатив. Я не думаю, что Москва всерьез рассчитывает, что этот документ будет подписан». Британская The Times согласна, что в Кремле понимают, что идея не будет иметь успеха, но считает, что не отказываются от нее потому, что именно с «внешнеполитического провала Медведева» должна начаться операция по возвращению Путина в президентское кресло.

Западные страны отреагировали на предложение Медведева по-разному. Наиболее жесткими, как и следовало ожидать, были высказывания бывших соратников по социалистическому лагерю. Смысл их сводился к тому, что если Россию, единственную в Европе, не устраивает ситуация с безопасностью, то это ее проблемы. А вот Париж, не желая, по-видимому, чрезмерно нервировать Кремль, решил действовать бюрократическим путем: он предложил добавить к обсуждению еще три аспекта безопасности: контроль над обычными вооружениями, права человека и противостояние новым угрозам – организованной преступности, торговле людьми и оружием.

В целом эксперты убеждены, что в таком виде Договор не имеет никаких шансов на принятие, тем более, что все предложенные процедуры можно проводить и на базе ОБСЕ. Едва ли можно не согласиться с анонимным главой внешнеполитического ведомства одной из европейских стран: «Никто не позволит Москве… так перестроить систему европейской безопасности, чтобы получить право вето при решении ключевых для Европы вопросов. Хватит того, что Россия уже обладает подобным правом в ООН».

Зато теперь Москва сможет с гордостью заявлять, что ее инициатива находится в центре внимания международной общественности.