• Колонка автора

О нравственной экономике и часах патриарха

Почему распался Советский Союз? Ответов на данный вопрос существует множество, но наиболее убедительным видится вариант социологов. Советский Союз распался, потому что уперся в самый главный ограничитель развития – качество человека. Из этого следует достаточно печальный для нас, белорусов, вывод: не изменив данного качества, новой Беларуси не построить.

«Страны, – как отмечал известный исследователь Юрий Левада, – без человека не бывает. Если люди остаются старыми, если социальные институты остаются старыми, если привычки элиты и массы остаются в большой степени старыми, то с оговорками можно говорить о том, новая или не новая страна».

Ключевым в приведенной цитате является слово «элиты». Народ, как правило, всегда «не тот». Его представления о происходящем архаичны и аморфны. Тут будет уместно напомнить пример из школьного курса физики. Если высыпать металлические опилки на бумагу и поднести снизу магнит, то из беспорядочно расположенных частиц немедленно образуется структура. Роль магнита в обществе и должна выполнять элита. Но должна не означает способна.

Какова же «магнитная сила» белорусской элиты? Для ответа на этот вопрос заглянем в главную кузницу будущей элиты страны, в Белорусский государственный университет. В ноябре для этого появился прекрасный повод: профессор, доктор экономических наук Валерий Байнев презентовал кодекс «нравственной экономики», к которому, согласно утверждению профессора, «уже прислушиваются в Администрации президента».

Кодекс предполагает отказ от рыночной («паразитирующей и разобщающей») экономики. Взамен предлагается экономика трудовая и объединяющая. Опираться такой экономике предстоит на трех китов (вариант черепахи и трех слонов как более громоздкий автором не рассматривался). Первый кит – государственная власть для служения, а не для корыстного стяжания. Второй – приоритетность обязанностей, а не прав у власти перед народом. Третий – первичность нравственного начала, а не только юридического.

Говоря о нравственных началах, профессор сослался на авторитет патриарха Кирилла: «В интервью украинскому телеканалу патриарх Кирилл подчеркнул, что нельзя построить нынче эффективную экономику без нравственного измерения. Вопросы нравственности сегодня поднимаются на повестку дня религиозными, общественными, политическими деятелями. Это те ценности, на которых зиждется наше восточнославянское православное мировоззрение».

Ссылку на патриарха следует признать самым слабым звеном концепции «нравственной экономики». Патриарх Кирилл хорошо известен тем, что при его участии в начале 1990-х гг. фонд «Ника» специализировался на оптовой поставке в Россию сигарет под видом гуманитарной помощи. Счет шел на сотни миллионов долларов.

Вот как сам специалист по «распределению» гуманитарной помощи оправдывал свою «бескорыстную» деятельность по приобщению народа к табакокурению: «Люди, которые этим занимались [то есть сам митрополит Кирилл и его коллеги по РПЦ - С. Н.], не знали, что же делать: сжечь эти сигареты или отправить их обратно? Мы обратились к правительству, и оно вынесло решение: признать это гуманитарным грузом и предоставить возможность его реализовать». («Огонёк», №4, 2004)

Минувшим летом патриарх Кирилл проповедовал христианские ценности в Украине. Без скандала не обошлось. Если набрать в поисковой системе сети два слова «Кирилл» и «часы», то можно прочитать следующее: «Во время молебна на Владимирской горке в Киеве фотограф издания VIP.glavred запечатлел на запястье патриарха Кирилла часы фирмы "Breguet". У патриарха Кирилла классическая модель "Breguet": корпус сделан из белого золота, ремешок - из кожи крокодила, механизм автоматический, есть будильник. Цена на эту модель колеблется от 28 до 36 тыс. евро, в зависимости от компании-продавца».

Но вернемся к концепции «нравственной экономики». Аргументируя свои выводы, профессор Байнев цитирует не только патриарха, но и белорусского президента. В частности он приводит слова Лукашенко о том, что частник никогда не будет озабочен ни народом, ни государством. Данное утверждение вызвало волну комментариев со стороны продвинутых граждан в Интернете. «Озабоченность» государства была, мягко говоря, подвергнута сомнению. А вот что касается частника, то его нравственность особых сомнений не вызвала. При этом следовали ссылки на дореволюционных купцов-меценатов: Третьякова, Морозова.

В этой связи вспоминается недавняя история про молодого россиянина, который на своем "Lamborghini" протаранил недавно в Швейцарии местного обывателя. Откуда у юноши такие деньги? Да от папы, разумеется. Папа же, Зияя Бабаев, глава фирмы «Версо-М», специализируется на строительстве в районах Крайнего Севера по заказам «Лукойла». Для работ фирма активно привлекает таджиков и узбеков, которые фактически содержатся на положении рабов. Ничего необычного в современной России в этом нет. Как нет ничего необычного и в том, что если с одной стороны мы имеем рабский труд, то с другой - "Lamborghini" в Швейцарии. По крайней мере, в этом уверена российская журналистка Юлия Латынина.

Так на чьей стороне нравственность? На стороне государства или частника? Обратимся за ответом к азам политологии. Любая власть опирается на комбинацию из силы, веры и закона. Во времена докапиталистической (дорыночной) экономики упор делался на два первых компонента. Основой же рыночной экономики является акт купли-продажи. Эффективно он может осуществляться только при условии равенства прав продавца и покупателя, причем это равенство должно быть закреплено на формальном уровне, т. е. на уровне законодательства. По мнению философа Энтони да Ясаи, «государство является капиталистическим, если ему не требуется оправдания права собственности и если оно не вмешивается ради собственного блага в контрактные отношения между людьми. В капиталистических государствах доступ к редким благам регулируется с помощью цен и взаимозаменяемости, а не суверенной власти, как бы она ни была устроена».

Но это не наш случай. Еще современник Пушкина граф Бенкендорф любил повторять, что законы пишутся для подданных, а не для государства. Сие означает, что законы – средство управления, а не средство защиты людей от правительства. Но если государство в своих ежедневных практиках не станет руководствоваться законами, то почему этим займется бизнес?

«Мы, – продолжает профессор Байнев, – на экономическом факультете разработали расчетные критерии нравственности экономики. И теперь мы можем подсчитать, какая экономика нравственная, а какая менее нравственная».

В средневековой Европе среди профессиональных поборников христианской нравственности был популярен спор о количестве чертей, способных разместиться на кончике иглы. Результатов он не принес, так как спорящие не смогли согласовать начальные критерии. А тут сразу такая удача!

Внедрение разработанных специалистами БГУ критериев позволит ни много ни мало, по замыслу авторов, обеспечить «расширенное воспроизводство нации», при этом количество перейдет в качество, и «мужчины станут умнее, женщины красивее и добрее, а дети многочисленнее и улыбчивее».