Несколько дней тому назад, 1 декабря 2009 года, в Минске прошло мероприятие "Интеллектуальная среда Беларуси: идеи и люди", посвященное памяти Сергея Паньковского. Сергей Паньковский (1956-2009) известен прежде всего как создатель экспертного Интернет-проекта «Наше мнение», начавшего свою работу в 2003 году.

Сергей Паньковский был не только редактором, но и постоянным автором этого проекта. Его тексты, полный список которых можно найти в архиве сайта, выполнены в жанре, который хорошо знаком читателям немецкой газеты „Die Zeit“ по статьям Ульриха Бека или французской “Le Figaro”, постоянным автором которой долгое время был Раймон Арон. Это жанр интеллектуальной журналистики, рождающийся благодаря сочетанию философии и публицистики. Его назначение – дать более глубокое и всестороннее, не отрицающее доступности, понимание текущих событий.

В случае же Беларуси у этого жанра в исполнении Сергея Паньковского было и еще одно предназначение: показать важность в Беларуси формирования института независимой экспертизы, первой площадкой которой и стал Интернет-проект «Наше мнение». Важнейшей же предпосылкой для формирования такого жанра стало то, что Сергей Паньковский занимал в своих текстах позицию политического философа.

О назначении философии

Что же подразумевает занятие такой позиции? Реализацию стратегии, включающей как минимум три составляющих, которые характеризуют философию с момента ее возникновения в Древней Греции.

Первую из них можно связать с задачей будоражить умы своими повторяющимися вопросами, чаще всего направленными на самые привычные вещи. Так, Сократ выспрашивал у афинян, отдают ли они себе отчет в том, чем занимаются, а также в смысле своей деятельности вообще.

Другая составляющая более знакома нам и состоит в обобщении и сравнении, практикуемых философами где только можно: от характеров людей до политических режимов и Богов.

Наконец, третья составляющая была обозначена Юргеном Хабермасом как задача «первым почуять важное». Она подразумевает, что философу простительно ошибаться в своих оценках, так как его задача состоит не столько в том, чтобы давать правильную оценку, сколько в том, чтобы делать оценку возможной.

В текстах Сергея Паньковского можно выделить все три составляющие. Его тексты чаще всего являются реакцией на то или иное событие в Беларуси и призывают нас взглянуть на это событие глубже. Это значит, что самое важное в них - сам призыв к такой практике: его тексты в большинстве случаев заканчиваются вопросами, ответы на которые ожидаются от читателей.

Можно сказать, что этот призыв направлен на то, чтобы мы задумались о нормативных основаниях как политического режима в нашей стране, так и нашей собственной деятельности. И это неслучайно, поскольку поиск нормативного измерения - одна из важнейших задач философско-политической мысли, определяемой в связи с этим философом Исайей Берлиным в качестве «этики применительно к обществу». Что же позволяют увидеть размышления Сергея Паньковского о нормативности?

Ценностный релятивизм по-беларусски

Прежде всего ценностный релятивизм, присущий беларусскому обществу. Он имеет ряд примет.

Во-первых, он проявляется в антиевропейской и антидемократической риторике, которую Сергей Паньковский постоянно обнаруживает в текстах власти. Нам она хорошо известна: позиция Запада характеризуется двойными стандартами; демократия - ничуть не лучше тоталитаризмов и авторитаризмов; такие фундаментальные демократические ценности, как права человека, свобода, разделение властей, ничего не стоят.

Словами самого Сергея Паньковского: «В белорусское политическое сознание настойчиво внедряется мысль, что «права человека», «демократия», «плюрализм» и т.д. есть понятия чуждые, враждебные белорусу и вообще славянину. Что для белорусского национального характера более органично послушание, отказ от реализации индивидуального, личностного начала (т.е., иными словами, от свободы и ответственности), от социальной самостоятельности, в пользу всемогущего, всеведущего, беспощадного, когда ему нужно, но такого заботливого государства. Всевластие и вездесущность государства одновременно и анонимны, растворены в тысяче неприметных его слуг и даже иногда не подозревающих о том носителей и объектов, и персонифицированы в фигуре мистического поводыря, интуитивного стихийного гения».

Во-вторых, релятивизм опирается на советский и «русский имперский реваншизм», обозначаемый Сергеем также русским национализмом «без русских и без России», иногда оказывающимся вполне антирусским и антироссийским. Этот реваншизм интегрируется в содержательную ткань "идеологии беларусского государства" в виде характеристики беларусов как «русских со знаком качества» и демонстрации позиции геополитического противостояния Западу.

Однако, в-третьих, антидемократизм и русский имперский реваншизм не находят выражения в стройной идеологической системе, поскольку беларусская идеология является образованием, пустотным по своему содержанию. Это значит, что ее содержание формируется ситуативно через противопоставление «своих» и самых разных «чужих» и через ведение войны с самыми разными «чужими».

Если же, в-четвертых, взглянуть на беларусский релятивизм изнутри, то его ядром выступает отрицание идеи управления общества его гражданами, рожденной в Европе в Новое время. Ее рождение, по словам Сергея Паньковского, было подготовлено в Европе «повсеместным признанием ценности рыночных механизмов, ограничением функций государства во имя индивидуальной экономической и политической свободы. В то же время в свод основных прав человека входит и право на достойные условия существования, в том числе материальные, что является целью социальной политики».

Это значит, что важнейшей составляющей управляемых гражданами обществ является ценность индивидуальной экономической и политической свободы, производными от которой являются ценность рыночной экономики, а также государственное и общественное устройство с четко прописанными функциями, включающими также социальную политику.

С момента зарождения в Новое время данная модель стала предметом непрерывного обсуждения, поскольку основу ее стабильности образует ее постоянное переустановление, ведь она создана не Богом и не отдельно взятым правителем. Это привело к еще одному важному понятию – понятию общественных правил, устанавливаемых гражданами и одинаково значимых для всех. Иными словами, «в нормальных политических условиях лидер и его окружение, приходя к власти, действуют в рамках сложившихся ценностей и механизмов, вне соответствия которым у власти удержаться невозможно. Белорусская политическая элита формирует их по своему усмотрению, наобум, применительно к случаю».

То, что такому случаю всегда находится оправдание, и означает релятивизм, выражающийся в том числе в деградации политических институтов, в результате чего «парламентская и судебная ветви власти рассматриваются как рядовые технические подразделения президентского департамента, расположенные в соседнем кабинете от профсоюзов и СМИ».

От релятивизма к нормативному преобразованию беларусского общества

Подводя итоги, можно сказать, что система ценностного релятивизма в Беларуси складывается из антизападной риторики, дополненной советским и имперским реваншизмом. Она опирается на отрицание ценностей индивидуальной и коллективной свободы, которая на Западе образует фундамент общества, устанавливаемого и управляемого гражданами через определенные институты.

Почему ценностный релятивизм столь опасен? Потому, что мы не замечаем, как глубоко он проникает в нашу жизнь. А связано это с тем, что ругать несостоятельность западных демократий куда проще, чем разбираться в их устройстве, элементы которого не лишены амбивалентности. Амбивалентность обусловлена тем, что в основе демократий лежит конфликт, который невозможно преодолеть и необходимо все снова и снова разрешать. Для этого необходимо все снова и снова толковать происходящее, а это значит, постоянно работать над ошибками, избежать которых отныне невозможно. Такие режимы как беларусский скрывают наличие конфликта, что может выглядеть очень привлекательным, поскольку успокаивает.

В итоге, на Западе мы имеем проблемы и различные варианты по их разрешению, в нашей стране - отсутствие проблем. Все же, кто говорит о проблемах – касается ли это эпидемии гриппа или коррупции, – оказываются в рядах «врагов Беларуси». Релятивизм в таком случае означает уравнивание между собой разнообразных возможностей по разрешению общественных конфликтов. Все они одинаково плохи, поскольку конфликта на самом деле «не существует». Представители официальной Беларуси помещают себя в итоге как бы «по ту сторону различения добра и зла»: поскольку беларусская власть раз и навсегда решила, что хорошо и что плохо. Ее позиция в этом смысле абсолютна (верна), а позиции всех других – относительны и потому ошибочны.

В таком случае задача нормативного преобразования общества, как ее видел Сергей Паньковский, - состоит в том, чтобы вернуться по «эту сторону добра и зла» и начать давать самые разные интерпретации происходящего, для чего необходимо также обсуждение критериев их сравнения и оценки. Применительно к политической реальности это прежде всего требует обоснования принципиальной важности независимой и всесторонней экспертной оценки.

Обращение к нормативному подходу к обществу делает понятным путь Сергея Паньковского от политической философии к экспертному проекту «Наше мнение». Однако оно также позволяет более отчетливо увидеть и важность философии, к которой обращался и на которую опирался в своих текстах Сергей Паньковский. Ее важность состоит в требовании нормативного подхода к обществам, оборотной стороной которого выступает неустанная критика релятивизма.