• Исследования

Страна непуганых революционеров

Прошедший 5 сентября съезд Партии БНФ не остался незамеченным аналитическим сообществом. Высказались, пожалуй, все, кому положено по штату. Высказались резко и разнообразно. В частности, политолог Валерий Карбалевич в статье «Переформатирование оппозиции» обратил внимание на то, что «к руководству Партии БНФ пришли вовсе не революционеры, как можно было предполагать по их критическим высказываниям в адрес прежних лидеров, а очень прагматичные и осторожные люди». Смесь прагматичности и осторожности политолог разглядел в отказе новых лидеров партии поставить вопрос о победе на очередных президентских выборах.

Захват власти в теории и на практике

Столь категоричное высказывание побудило меня совершить небольшой экскурс в историю. В том, что Владимира Ильича Ульянова (Ленина) можно рассматривать в качестве образца пламенного революционера, сомневаться не приходится. Но означает ли это, что основателю ленинизма (теории и практики революционного захвата власти) были чужды прагматизм и осторожность?

Если память мне не изменяет, не последнее место в ленинизме занимает понятие о революционной ситуации. На языке одного из наиболее успешных политтехнологов современности, француза Жака Сегела, оно может быть сформулировано следующим образом: «Власть никогда не завоевывают – это противник ее теряет». И далее для тех, кто с первого раза не понял: «Превосходство Ельцина проявилось не в умении победить, а в умении толкнуть Горбачева к пропасти».

Свой путь революционера от студенческой сходки в Казанском университете до штурма Зимнего Владимир Ильич прошел за двадцать лет, но только два раза для него актуальным становился вопрос Победы. Первый раз в 5-м, а второй - в 17-м. Чем же он занимался в свободные от революций годы? Если кто-то думает, что борьбой с царизмом, то ошибается. Все свое время Ленин тратил на поддержание в рабочем состоянии партийного ядра, и делал это если и не осторожно, то, безусловно, прагматично.

Динамика беларусского социального контракта

Но вернемся из прошлого в настоящее. Анализируя беларусское общество сквозь призму социального контракта, эксперты в качестве одной его стороны выделяют власть, а другой - общество. Содержание беларусского социального контракта не является тайной: лояльность в обмен на рост доходов. Табл. 1, составленная на основании данных официальной статистики и опросов НИСЭПИ, позволяет нам проследить эволюцию социального контракта за последние десять лет.

Таблица 1. Реальные денежные доходы населения (в процентах к предыдущему году) и электоральный рейтинг президента А. Лукашенко

*Среднее значение за год

Если исключить из рассмотрения нынешний год, то зависимость между изменением реальных денежных доходов населения и электоральным рейтингом Лукашенко очевидна. Обратите внимание на значение показателей в 2002-2003 гг. Это был период, когда по меткому выражению Винни-Пуха, «завтрак уже закончился, а обед еще и не думал начинаться». Под завтраком в данном случае следует понимать широкомасштабные социальные выплаты в год вторых президентских выборов, а под обедом – доходы от «нефтяного оффшора», который заработал в конце 2003 г.

В 2009 г. власть нарушила социальный контракт (см. табл.1), однако адекватного ответа со стороны общества не последовало. Почему такое стало возможным? Выскажу два предположения.

Во-первых, большая часть населения считает, что кризис белорусской экономики порожден внешними причинами, а не внутренними. При подобной логике взятки с власти гладки. Более того, потребность в авторитарном лидере, способном защитить народ от внешней угрозы, только возрастает.

Во-вторых, нынешние экономические трудности разворачиваются после беспрецедентного роста доходов населения в 2004-2008 гг. Этот рост общественное мнение относят к заслугам главы государства. Для освобождения от иллюзий, сложившихся в «тучные годы», требуется время.

Рано или поздно, но такое освобождение произойдет, и уровень критичности в обществе повысится. Но приведет ли это к спросу на политическое участие? Одно дело выражать свое недовольство, держа фигу в кармане, и совсем другое – выйти на площадь.

Обратимся к табл. 2-3. Опросы, проведенные социологами НИСЭПИ в декабре и марте, выявили резкое падение основных индексов, фиксирующих социальное настроение (для сравнения приведены результаты, полученные в год третьих президентских выборов и в разгар нефтегазовой «войны» 2007 г.). В марте индекс материального положения приблизился к абсолютному минимуму, зафиксированному в начале 90-х.

Таблица 2. Динамика ответов на вопрос: "Как изменилось Ваше личное материальное положение за последние три месяца?", %

** Индекс материального положения (разность положительный и отрицательных ответов)

Таблица 3. Динамика ответов на вопрос: "Как изменится социально-экономическая ситуация в Беларуси в ближайшие годы?", %

*** Индекс ожиданий

От политического участия к фрагментации общества

Казалось бы, ничто не препятствовало дальнейшему падению индексов, но в июне стрелка социального барометра неожиданно повернула к отметке «ясно». Что заставило изменить ее прежний тренд? Правильный ответ – привыкание к жизни в условиях кризиса. Произошла так называемая понижающая адаптация. У белорусов за плечами многовековой опыт подобной адаптации. Его мы можем без труда разглядеть в народном фольклоре. Достаточно вспомнить поговорку «Бог терпел и нам велел».

У экономистов свои критерии адаптации населения. Так Леонид Заико в «тучные годы» обращал внимание на рост потребления коньяка в республике. Сегодня структура пития изменилась, от того и минус 16,1 % в первом полугодии по коньяку. Но что не добрали по коньяку, компенсировали ликероводочными изделиями – плюс 13,9 %. Непьющие же граждане страны - а есть еще и такие - отказываются от соков - минус 4,2 %.

Вопрос о росте спроса на политическое участие остался, однако, без ответа. Поэтому обратимся за помощью к российскому социологу Борису Дубину: «Адаптирующееся общество может быть только обществом фрагментирующимся. Оно все время дробится, поскольку ресурсы - они как бы принадлежат главному лицу, и это тоже входит в конструкцию власти - ограничены, а в такой ситуации, как считает население, нужно не объединяться, но разделяться, поскольку в одиночку, по отдельности выжить проще».

Дробление общества нейтрализует возрастающее недовольство, поэтому оно и не перерастает в протестные действия. В связи с этим будет уместно вспомнить введенное в свое время Юрием Левадой понятие «лояльное недовольство». Данный оксюморон подобно «живому трупу» Льва Толстого смотрится весьма органично в нашем обществе. Надеяться на то, что снижение доходов, достигнув критической точки, выведет людей на улицу, не приходится.

Но выход на улицу не исключен. Однако механизм такого выхода (революционной ситуации) иной. У нас не общество своей активностью раскачивает власть, а наоборот, активность внутри политической элиты раскачивает общество.

В 17-м революционер Владимир Ильич Ульянов (Ленин) такой активности дождался. Народ вышел на улицы под лозунгом «Долой самодержавие!», но взамен традиционного государства он получил государство либеральное. Быстро разобравшись с подменой, народ в октябре вышел на улицы во второй раз, но уже под лозунгом «Долой Временное правительство!». Вторая попытка оказалась удачной, по крайней мере, так казалось 73 года.

***

После прочтения статьи у читателя может возникнуть законный вопрос в стиле Владимира Ильича Ульянова (Ленина): «Что делать?» В качестве краткого ответа перефразирую классика революционной борьбы: изучать, изучать и еще раз изучать социальную, политическую и экономическую систему, имя которой Беларусь.

Фото: Белорусские Новости.