• Беларусь и ЕС

Добровольцем в ЕС. Опыт беларуски

Год назад в поисках нового опыта беларуска Ольга Мартыненко отправилась добровольцем в Польшу – работать в социальном проекте с людьми с особенностями психофизического развития. Добровольная работа в чужой стране проходила в режиме постоянного отстаивания своей позиции — права волонтера четко не определены в трудовом кодексе Польши.

«Карманных денег никогда не хватало»

Оля работала по 6 часов ежедневно, до 14:00 – 14:30 с получасовым перерывом на обед в 12.45. Рабочий день в центре самопощи, расположенном в маленьком городке Жмигрод, начинался в 8:00. У волонтеров были обязанности, связанные с поддержкой и обслуживанием подопечных. Например, организация прогулок и завтраков, проведение с ними занятий – от арт-терапии до игры в шашки, в зависимости от настроенности подопечных.

Сразу после прибытия на новое место количество рабочих часов не было определено. Как выяснилось, речь шла о большем количестве, чем в контракте.

- Позднее, - говорит Оля, - пообщавшись с другими волонтерами и прочитав внимательно контракт, в котором были прописаны 6 часов ежедневно, мы установили именно это количество. Работа была в 5 минутах ходьбы от места жительства, что было очень удобно, но проект был в маленьком городке – там все расстояния небольшие. Квартиру со всеми удобствами предоставила принимающая организация, она и оплачивала квартиру. У нас с напарником – волонтером из Грузии - было по отдельной комнате, небольшая кухня. Единственная сложность – не было стиральной машины.

- Карманных денег – где-то 620 злотых в месяц, - продолжает она, - мне никогда не хватало. Права на легальную работу у волонтера нет. Польша не такая уж и дешевая страна, цены на продукты в Польше – это цены Евросоюза. Пачка сигарет стоит на наши деньги 7 тысяч рублей, пакет молока 2-3 тысячи, хлеб тоже около того. Большая часть денег у меня уходила на дорогу во Вроцлав, куда я ездила, поскольку в городке Жмигрод мне было сложно найти людей для общения, близких мне по духу. Польская глубинка своей закостенелостью ничем не отличается от беларусской. Например, в моем городке у менябыла приятельница, с которой у нас был языковой тандем – она учила меня польскому, я её – английскому. Мы с ней общались ровно до тех пор, пока я ей не сказала, что я лесбиянка. Больше мы не виделись.

В Польше у Оли появились друзья - люди из НПО-шной тусовки, активисты и тусовка геев и лесбиянок, бисексуалов и транссексуалов.

«Результаты моей работы были безразличны начальнице»

Волонтеры работают в центре самопомощи Жмигрода первый год. С этим фактом Оля связывает некоторые проблемы – например, отсутствие открытости со стороны работников центра. Ее трехлетний опыт работы в сфере психиатрии на новом месте не сыграл роли.

- Я не могла предлагать свои идеи и участвовать в работе наравне с другими сотрудниками центра. Результаты моей работы были абсолютно безразличны как для других сотрудников, так и для моей начальницы – от них я не получала никакой обратной связи, а потому не могла корректировать свою работу, а значит, учиться.

Работа с особенными людьми требует времени, настойчивости и регулярного повторения одних и тех же простейших операций. Один из самых позитивных, по мнению Оли, результатов – история ее подопечного А., человека после 40 с синдромом Дауна и серьезной интеллектуальной недостаточностью.

- Когда мы познакомились, он простаивал весь день в коридоре, с опаской поглядывая на окружающих. Через год работы он сам стал подходить к волонтерам и другим подопечным, улыбался и даже пытался заговаривать с нами.

- Однако очень часто в поведении сотрудников центра скользило безразличие, а рабочий день был похож на бесконечное чаепитие и заполнение никому не нужных отчетов, - говорит Оля. - Хотя в нашем центре было много хороших возможностей (несколько мастерских: для работы с изобразительными материалами, спортзал, компьютерный класс, мастерская для занятий флористикой), иногда у меня было чувство, что сотрудники приходят на работу, чтобы просто отбыть день. Думаю, не мне их судить.

Требования к волонтеру и штатному сотруднику центра одинаковы. Порой Оле казалось, что основную грязную работу, связанную с общением и обслуживанием людей с психофизическими особенностями, выполняли 2 волонтера и пани Халинка, женщина после 50.

«Работа выматывает психологически и эмоционально, и те карманные деньги, которые за неё получаешь, нисколько это не компенсируют. Поэтому, чтобы работать волонтером, надо иметь очень сильные внутренние мотивы, иначе быстро выгораешь».

«Бюрократические ведомства сделали всё возможное, чтобы отложить наше коллективное письмо»

Очень скоро возникли неясности с карманными деньгами. По контракту Оля должна была получать 85 евро ежемесячно. Но в принимающей организации “Semper Avanti” во Вроцлаве ей сообщили, что она будет получать эти деньги в злотых и по курсу за июль 2008, когда произошло перечисление от Национального агентства, осуществляющего программу «Youth in Action» в Польше. О таких подводных камнях в отправляющей организации – «Фиальта» - Олю никто не предупредил, и, собираясь в Польшу, она рассчитывала получать за работу деньги в той валюте, которая была прописана в контракте. После Нового года курс евро стремительно пошел вверх, и волонтеры стали получать за счет этой разницы на 20 евро меньше обещанного.

- Кажется, что сумма не такая уж и большая, но когда она составляет 10 % твоего месячного заработка, это существенно.

И в “Semper Avanti”, и в «Фиальте» делали вид, что так и должно быть. Более того, было сказано, что денег нет, и что волонтеры сами должны искать дофинансирование. Со стороны «Фиальты» такая позиция удивительна - кому как не им отстаивать права своих волонтеров за границей. Тогда в марте 2009 г. было написано коллективное письмо, подписанное 12 волонтерами организации “Semper Avanti” из Грузии, Турции, Австрии, Финляндии, Германии, Франции, Румынии, Македонии и Беларуси, которое было отправлено в Еврокомиссию и польское Национальное агентство с требованием разобраться в ситуации и ее изменить. Эти бюрократические ведомства сделали всё возможное, чтобы отложить наше коллективное письмо в свой долгий евроящик.

Даже когда дело сдвинулось с места, в центр пришел ревизор, конфликт всё равно не удалось разрешить. Ближе к лету волонтеры начали разъезжаться по домам, и многие из них не хотели раздувать из этого дела международный скандал.

- Когда находишься за границей и не знаешь в совершенстве языка и законов этой страны, очень тяжело отстаивать свои права. Тебя просто не хотят слушать. На это и рассчитывают люди, злоупотребляющие властью и деньгами. Тем более тебя не хотят слушать, если ты не из страны Евросоюза, а из Беларуси или Грузии. Не думаю, что “Semper Avanti”, и так зарекомендовавшая себя в отношении к волонтерам с очень негативной стороны, будет и в дальнейшем продолжать подобную практику. Несмотря на то, что правовая позиция волонтеров, как и иммигрантов, за границей действительно слабая, всё равно есть возможность самоорганизоваться и бороться за свои права.

«Моё ближайшее будущее неопределенно»

Примерно десять лет назад в Польше начался процесс расформирования крупных психиатрических интернатов. Вместо них за счет еврофинансирования были созданы маленькие проекты и центры самопомощи. Теперь такие центры есть практически в каждом городке. Очень хорошо оборудованные, с просторными помещениями, мастерскими, где работают специалисты разного профиля с небольшими группами подопечных. Но зарплаты, рассказывает Оля, там очень маленькие.

- Сотрудникам нашего центра, чтобы прокормить семьи, приходилось работать на двух работах. Со стороны польских властей сейчас происходит значительное урезание дотаций на центры самопомощи – что объясняют кризисом. Часто специалисты, работающие там, не имеют специального образования - дефектолога или олигофренопедагога, что сказывается на эффективности работы центров и отношении к подопечным. В Польше некоторые темы, как, например, сексуальность людей с психофизическими особенностями – это табу.

Моё ближайшее будущее очень неопределенно, я постоянно делаю выбор между оседлостью и кочевничеством, - говорит Оля. Несмотря на описанные трудности, она видит в волонтерстве много позитивных моментов для молодых людей. В частности, возможность изменить жизнь - многие за год жизни в другой стране осваивают язык, устраиваются на легальную работу, обрастают друзьями, находят партнера или партнершу и перебираются в эту страну на постоянное жительство.

Волонтерство – это пример международной социальной сети; волонтеры из разных стран всегда поймут и помогут друг другу. Это люди, которыми в жизни движет креативность, альтруизм, осознание своих прав и желание перемен, а не потребительство и подчинение. Мне очень жаль, - продолжает она, - что в Беларуси руководство учреждений для людей с психофизическими особенностями относится к волонтерам с подозрением. Или что у нас нет альтернативной военной службы, связанной с работой в социальной сфере. Это во многом изменило бы ситуацию в закрытых учреждениях.

Не стоит рассчитывать, что волонтерство, а не смена власти, сделает Беларусь демократической страной. Но чем больше граждане Беларуси будут ездить по миру, чем больше у них будет опыта жизни в других странах и межкультурного общения, тем больше будет желание жить в демократической стране. Кто-то выберет в последствии путь иммиграции, кто-то захочет изменений в своей стране.

Фотографии Ольги Мартыненко:

"Пани Моника"

"На прогулку"

"Галантность самураев"

"В мастерской"