Одна из трех новелл, составляющих замечательный советский фильм «Волшебная сила», называется «Мстители из 2-го В» и посвящена культпоходу школьников в кино – на «Неуловимых мстителей». Каким конфузом обернется это мероприятие, никто из учителей и представить себе не мог! Второклассники были настолько захвачены погоней бандитов за поездом с «красными дьяволятами», что выхватили собственное оружие (игрушечные пистолеты, рогатки, плевательные трубки) и с криками «Поможем нашим!» принялись обстреливать экран.

В результате, как пелось потом, «пострадал наш советский кинозал». Эффект от увиденного был настолько силен, что вызвал значительный эмоциональный отклик у зрителей, которые с детской непосредственностью тут же решили вмешаться в происходящее. Самое интересное, что именно такой результат («наивная» интерпретация увиденного на экране как реального события) и следует оценить как наиболее удачный, невзирая на причиненный материальный ущерб. Нас не должно смущать, что ситуация эта лишь моделируется средствами самого кинематографа и выдает «желаемое за действительное» – то, как кино хотело бы быть увиденным своими зрителями.

Кадр из фильма "Неуловимые мстители". (filmiki.arjlover.net)

На самом деле за абстрактным понятием «кино» в данном случае стоит вполне конкретное намерение власти использовать его как «важнейшее из искусств», то есть в качестве орудия пропаганды для наиболее эффективного воздействия на массы с целью их дальнейшей мобилизации. И дети как «наивные» зрители становятся мишенью номер один в борьбе за умы и сердца, а тема войны и после распада СССР остается важнейшей для воспитания подрастающего поколения в патриотическом духе. Об этом ярко свидетельствует репертуар наших кинотеатров и телеканалов на 9 мая. Как в Беларуси, так и в России всё осталось на своих местах. И как прежде, молодежь остается главной целевой аудиторией - ведь именно она нуждается, по мнению государства, в восстановлении исторической памяти (что приравнивается к «исторической справедливости»). Старшее поколение остается при этом «вне игры», поскольку считается, что оно уже никогда не сможет забыть о войне, а вот молодежь должна «вспомнить всё» – даже то, что с ней никогда не происходило.

В итоге получается вовсе не то, что «доктор прописал»: вместо профилактики и лечения амнезии всем устраивают натуральную промывку мозгов в условиях тотальной информационной войны. Особенно преуспели в этом россияне, регулярно «выстреливающие» масштабными блокбастерами на героико-патриотические темы, при этом по-хозяйски прорабатывая исторический материал своих соседей (как в «Монголе» или «Тарасе Бульбе»).

Однако обычная историческая реконструкция, пусть и осуществленная в пафосно-эпическом духе, уже не может настолько захватить юных зрителей, чтобы те пустили ответную пулю в экран. Ведь эта публика рассматривает подобный рассказ как нечто сугубо развлекательное, относясь к нему как посторонний наблюдатель, следящий за пожаром в соседнем доме из окна своей уютной квартиры. Требуется же активная сопричастность и эмоциональная вовлеченность, которая может возникнуть лишь в том случае, если зритель отождествит себя с главным героем. И такого эффекта добиться гораздо легче, изображая в качестве основных персонажей тех, кто сам мог считать себя лишь зрителем в театре военных действий и по сюжету никак не претендовал на роль их активного участника.

Прошлогодний фильм «Мы из будущего» рисует именно такую - пусть и откровенно фантастическую - картинку: четверо питерских ребят, занятых «черной археологией» и воевавших прежде исключительно в компьютерных играх, переносятся во времени с места раскопок в сороковые годы и оказываются прямо на поле боя, где все обнаруженные ими павшие солдаты еще живы. Непосредственно общаясь с ними, они уже не могут оставаться безучастными к их судьбе, поскольку теперь она тесно переплелась с их собственной. Молодые люди испытывают к солдатам симпатию, вступают в дружеские отношения и даже влюбляются во фронтовых подруг. Это заставляет их не дезертировать с поля боя, но взять в руки оружие и сражаться наравне со всеми, рискуя уже не только не вернуться в наше время, но и потерять собственную жизнь. Они проявляют подлинный героизм и, естественно, в виде бонуса получают шанс вернуться обратно, не получив даже ранений. Хэппи энд.

Кадр из фильма "Олимпус Инферно". (kinopoisk.ru)

В совсем недавнем «Олимпиус Инферно» ситуация аналогична, хотя декорации как будто совсем другие: в грузино-осетинский конфликт прошлого лета оказывается случайно вовлечен молодой американский энтомолог (который для нас аналогичен «гостю из будущего»), когда-то эмигрировавший из России. Он встречает в Южной Осетии свою русскую школьную подружку (ныне журналистку) и поначалу остается ко всему равнодушен. Его внимание привлекает только бабочка олимпиус инферно, ради которой он и приехал в потенциально «горячую точку». Последователь Набокова, считающий себя просто зрителем, бесстрастно фиксирует всё на видеокамеру в попытке обнаружить бабочку и случайно записывает ночное вторжение грузинских войск в Осетию. Его подружка, наоборот, горячо настаивает на активном участии в происходящих событиях и пытается переправить запись в Россию, рискуя собственой жизнью и жизнью своего друга. И хотя сначала «американец» не поддерживает ее, но в конце концов, когда девушка получает ранение, вступает в схватку за ее жизнь.

В итоге резкая смена амплуа приводит в обоих фильмах к изменению внутреннего мира персонажей, к их нравственному перерождению и очищению в огне войны. И если вначале они были неспособны отличить «истину» от «лжи» и «своих» от «чужих», то после самоопределения всё встает на свои места. Бывший «скинхед» с презрением смотрит на недавних друзей-нацистов, «не нюхавших пороху», а «правильный энтомолог», уличивший во лжи продажных американских журналистов, тут же бросает свою невесту в США и возвращается к русской девушке, которую он, надо полагать, полюбил всей душой во время выпавших на их долю суровых испытаний.

Это типичный финал классического «романа воспитания», в изменившихся условиях взявшего за основу новую модель наставления неокрепших душ «на путь истинный» – уже с опорой на «волшебную силу» киноискусства. Причем это действующая модель, следования которой в конечном счете требуют от всех нас. И когда мы приходим в кинотеатр на фильм «про войну», наивно надеясь на развлечение, нас активно вербуют и фактически призывают «под ружье», как если бы мы приходили в тир. Остается лишь потребовать себе вместе с порцией попкорна ещё и оружие в нагрузку к купленным билетам.

Оригинал изображения: Molgvardia.Ru.